Вторник, 12.11.2019, 19:55
Приветствую Вас, Гость

Эволюция Вселенной [11]
Научные представления о возникновении Вселенной, формировании космических тел, эволюции звезд, галактиках и солнечной системе
Биологическая эволюция [7]
Идеи эволюции живой природы, концепции происхождения жизни, развитие жизни на земле, происхождение человека
Свидетельства эволюции [5]
Палеонтологические, биогеографические, сравнительно-анатомические, эмбриологические, молекулярные свидетельства эволюции
Геология и палеонтология [7]
Происхождение земли, формирование континентов, эволюция жизни
История развития жизни по эпохам [17]
Развитие жизни в разные периоды геологической истории земли
Пути антропологии [6]
Изучение происхождения и эволюции человека
Антропогенез [14]
Человекообразные обезьяны и происхождение человеческого рода
Первобытные люди [18]
История, жизнь и быт первобытных людей
Опровергнута ли теория эволюции? [5]
Ответ Д.А.Шабанова на заявления креационистов
Эволюция и сотворение [5]
Возможное сочетание эволюционизма и религиозной веры, возможные альтернативы дарвинизма и ложная альтератива эволюционизма
Эволюционные альтернативы дарвинизма [21]
Девятнадцать научных концепций направленной эволюции в изложении И.Ю.Попова
Происхождение морали [4]
Различные подходы к происхождению морали в изложении Р.Г.Апресяна
Эволюция жизни (5-серийный фильм BBC) [5]
Научно-популярный видеофильм об эволюции жизни в пяти сериях
200-летие Чарльза Дарвина [4]
Несколько публикаций прессы к 200-летию со дня рожденья Чарльза Дарвина (отношение современных верующих к Дарвину и эволюции)
. [3]

Homo sapiens neanderthalensis получил свое имя по ископаемым остаткам, найденным в долине Неандерталь близ Дюссельдорфа, Германия. Так называемый классический неандерталец из Европы имел крупную удлиненную голову; мозг его был больше нашего, а стенки черепа толще, чем у нас, но тоньше, чем у Homo erectus. На человека прямоходящего неандерталец был еще несколько похож своими мощными надглазничными валиками и покатым лбом. У неандертальца был четко выраженный, похожий на шишку затылочный бугор с большим основанием, к которому прикреплялись шейные мышцы. Широкая лицевая часть сильно выдвинута вперед и скошена назад по бокам, что придавало скуловым костям "обтекаемую" форму. Большой нос мог быть плоским или выступающим. Резцы мощной нижней челюсти, которая не имела подбородочного выступа, были крупнее, чем у нас, а коренные зубы имели, как правило, крупную полость пульпы.

Телосложение неандертальца

На нашем рисунке мускулистый неандерталец изображен для сравнения рядом с современным человеком.
Рост - около 1,7 м.
Масса - около 70 кг.

 Homo sapiens neanderthalensis получил свое имя по ископаемым остаткам, найденным в долине Неандерталь близ Дюссельдорфа, Германия. Так называемый классический неандерталец из Европы имел крупную удлиненную голову; мозг его был больше нашего, а стенки черепа толще, чем у нас, но тоньше, чем у Homo erectus. На человека прямоходящего неандерталец был еще несколько похож своими мощными надглазничными валиками и покатым лбом. У неандертальца был четко выраженный, похожий на шишку затылочный бугор с большим основанием, к которому прикреплялись шейные мышцы. Широкая лицевая часть сильно выдвинута вперед и скошена назад по бокам, что придавало скуловым костям "обтекаемую" форму. Большой нос мог быть плоским или выступающим. Резцы мощной нижней челюсти, которая не имела подбородочного выступа, были крупнее, чем у нас, а коренные зубы имели, как правило, крупную полость пульпы.

Классические неандертальцы были невысоки, чрезвычайно мускулисты и коренасты, с большими суставами ног и рук. Пропорциями тела они похожи на эскимосов, чье плотное сложение помогает им сохранять тепло в условиях холодного климата. Но, как будет видно из последующего изложения, отдельные особи и популяции имели свои особенности.

Неандертальский подвид произошел от архаичной формы Homo sapiens, возможно, еще 200 тысяч лет назад. Физические данные и передовые технические приемы неандертальцев сделали некоторых из этих людей среднего палеолита, возможно, первыми гоминидами, способными выносить тяготы зимы в условиях холодного климата. Кроме того, ритуальное поведение неандертальцев свидетельствует о достижении ими более высокого уровня развития человеческих эмоций и самосознания.

Несмотря на все это, около 30 тысяч лет назад, эта группа, очевидно, вымерла. Некоторые ученые предполагают, что неандертальцы были уничтожены новым, вполне современным типом человека, который сформировался где-то в другом месте. Иные объяснения состоят в том, что неандертальцы скрестились с нашим подвидом или сами эволюционировали, превратившись в него. Если это верно, то почти нет сомнений в том, что их гены сохранились и у ныне живущих людей.

Сравнение черепов и бедренных костей

А - На этих двух изображениях черепа неандертальца (сбоку и спереди)
заметны следующие особенности.
а - Большой объем черепа.
б - Шишковидный затылочный бугор.
в - Длинная низкая форма черепа.
г - Покатый лоб.
д - Надглазничные валики.
е - Обтекаемые скулы.
ж - Широкое продолговатое носовое отверстие.
з - Выступающая вперед средняя часть лица.
и - Крупные (но более мелкие,чем у Homo erectus) зубы.
к - Массивная нижняя челюсть,обычно без подбородочного выступа.
Б - Для сравнения показан череп современного человека (вид сбоку и спереди).


К восьмидесятым годам XX века ученые нашли в Европе остатки примерно 200 неандертальцев или "протонеандертальцев"; находки были сделаны большей частью в пещерах. Сюда относятся самые древние крупные остатки ископаемых людей из найденных на каком бы то ни было континенте. По некоторым из них видно, что даже особи, проживавшие совместно в одной группе, значительно отличались друг от друга по строению черепа и челюстей.

Более половины всех найденных особей происходят из Франции - это фрагменты остатков 116 человек примерно с трех десятков стоянок. На две стоянки - Ортю и Ла-Кина - приходится большинство остатков, найденных на территории Франции. Черты, характерные для неандертальцев, присущи также примерно двум десяткам особей со стоянки Крапина (Югославия), одиннадцати из Италии, десяти из Бельгии, восьми из Германии и еще нескольким из других мест, включая Великобританию, Испанию, Гибралтар, Чехословакию и Крым.

Возраст находок колеблется, возможно, от 250 до 30 тысяч лет, но наиболее "зрелые" неандертальцы относятся к первой половине последнего (вюрмского) оледенения: 70-30 тысяч лет назад.

Среди наших примеров представлены находки, относящиеся к различным периодам и регионам.

  1. Череп из Эрингсдорфа.К этим остаткам относятся череп неандертальского типа, но с высоким лбом и челюсть без подбородочного выступа, но с маленькими зубами. Возраст - возможно, 200 тысяч лет. Место - Эрингсдорф, Германия.

  2. Понтневидд.Зуб и фрагменты челюсти, найденные в 1980-х годах, имеют особенности, присущие неандертальцам. Возраст - около 250 тысяч лет. Место - пещера Понтневидд близ Рила, Северный Уэльс.

  3. Фонтешевад.На этой стоянке найдены фрагменты черепов с надглазничными валиками и без них. Возраст - возможно, 150 тысяч лет. Место - Фонтешевад, Западная Франция.

  4. Ла-Шапель-о-Сен.Эта стоянка известна скелетом классического неандертальца - старика, больного артритом. Возраст - возможно, 50 тысяч лет. Место - Ла-Шапель-о-Сен, южная часть Центральной Франции.

  5. Гибралтар.Здесь нашли череп фактически еще раньше, чем в долине Неандерталь. Возраст 50 тысяч лет.

  6. Чирчео.Здесь найден искалеченный череп человека. Возраст - около 45 тысяч лет. Место - Монте-Чирчео около Рима, Италия.

  7. Неандер.Первый из описанных в литературе скелетов неандертальцев был найден в пещере на берегу этой реки. Возраст - возможно, 50 тысяч лет. Место - пещера Фельдхофер, Неандерталь ("долина Неандер"), Дюссельдорф, Германия.

  8. Крапина.Найдены широкие укороченные черепа с мощными надглазничными валиками; эти люди, возможно, были жертвами пиршества каннибалов. Возраст - около 100 тысяч лет. Место - Крапина, Северная Югославия.

Ископаемые находки неандертальцев

  1. Эрингсдорф.

  2. Понтневидд.

  3. Фонтешевад.

  4. Ла-Шапель-о-Сен.

  5. Гибралтар.

  6. Чирчео.

  7. Долина Неандер.

  8. Крапина.


Неандертальцы обитали также в Юго-Западной Азии и, возможно, в Африке, но у некоторых из них отсутствовали те грубоватые черты, которые были характерны для классической европейской формы. Вероятно, у европейских неандертальцев такие черты возникли в результате приспособления к сильным холодам ледникового периода.

Некоторые из азиатских и африканских неандертальцев имели более прямые и тонкие конечности, менее мощные надглазничные валики и укороченные, менее массивные черепа. Наряду с надглазничными валиками и выдвинутым вперед лицевым отделом некоторые черепа имели высокий лоб и высокую округлую черепную коробку.

За пределами Европы и Юго-Западной Азии не было найдено типично неандертальских остатков. Примерно 40 тысяч лет назад последние неандертальцы Юго-Западной Азии, очевидно, существовали одновременно с людьми, имевшими вполне современный облик. Некоторые из черепов, описанных ниже, тоже уже можно классифицировать как почти современные.

Ископаемые находки неандертальцев

  1. Джебель-Ирхуд
  2. Табун
  3. Схул-5
  4. Амуд-1
  5. Кафзех
  6. Шанидар
  7. Тешик-Таш
  1. Джебель-Ирхуд; удлиненный и невысокий череп с крупными надглазничными валиками, но с лицевым отделом современного типа и с небольшим затылочным гребнем. Возраст - около 7 тысяч лет. Место - Джебель-Ирхуд, Марокко.

  2. Табун; череп невысокий, с покатым лбом, надглазничными валиками и утолщенными резцами; тем не менее лицевая часть и затылок имеют современный вид. На нижней челюсти есть подбородочный выступ. Изогнутые кости конечностей напоминают кости европейских неандертальцев. Возраст 50 тысяч лет. Место - пещера Табун, гора Кармель, Израиль.

  3. Схул-5; сочетаются большой объем мозговой полости, надглазничные валики, довольно высокий лоб, а также лицевой отдел и затылок современного типа. Возраст 40 тысяч лет. Место - каменное укрытие Схул, захоронение на горе Кармель, Израиль.

  4. Амуд-1; череп неандертальского типа объемом 1740 см3 (относится к числу крупнейших из ныне известных) и удлиненные кости конечностей. Возраст - возможно, 45 тысяч лет. Место - пещера Амуд около Тивериадского озера, Израиль

  5. Кафзех; череп схож с предыдущим. Возраст - возможно, 45 тысяч лет. Место - пещера Кафзех, Израиль.

  6. Шанидар; классический неандерталец с крупным мозгом, но надглазничные валики не соединены, как у европейских неандертальцев. Возраст - возможно, 70-45 тысяч лет. Место - пещера Шанидар, Северный Ирак.

  7. Тешик-Таш; череп мальчика с неразвитыми надглазничными валиками и с другими классическими признаками; лицевой отдел черепа и конечности современного типа. Возраст - возможно, 45 тысяч лет. место - пещера Тешик-Таш, Узбекистан.


Орудия неандертальцев называются мустьерскими по находкам в пещере Ле-Мустье во Франции. Они явились шагом вперед по сравнению с более ранними культурами рубил и чопперов.

Изготовление каменного орудия

На этих трех рисунках изображены три стадии изготовления кремневого ножа.
1. Грубая обработка кремневой заготовки каменным ударником.
2. Тщательная отделка отщепа при помощи более мягкого ударника из кости или рога.
3. Доводка лезвия ножа методом отжима.

К основным нововведениям относятся разнообразные специализированные, тонко отделанные каменные орудия, изготовленные не из ядрища (нуклеуса), а из отколотых от него отщепов. Используя тонкозернистые стекловатые породы, такие как кремень и обсидиан, неандертальцы усовершенствовали уже давно сложившуюся так называемую леваллуазскую технологию откалывания от подходящего ядрища одного или двух крупных отщепов. Кроме того, они откалывали от каждого ядрища много мелких тонких отщепов с острыми краями, а затем обрабатывали эти края с тем, чтобы получить боковые скрёбла, остроконечники, ножи с оббитой тыльной стороной, орудия для заточки палок, маленькие пилки и сверла. Эти изделия могли служить различным целям: для забоя дичи, свежевания и разделки туш, изготовления деревянных орудий и одежды.

Несколько европейских типов мустьерских орудий, возможно, относятся к различным периодам или культурам, а может быть, они просто имели различное предназначение.

Мустьерские орудия явились дальнейшим развитием старой ашельской технологии и культуры рубил - чопперов, они изготовлялись от 100 до 35 тысяч лет назад в Европе, Северной Африке и Юго-Западной Азии. Похожие на них орудия были найдены даже в Южной Африке и Китае.

Приведем в качестве примера пять характерных типов орудий.

Остроконечник- отщеп, отделанный в виде длинного острого треугольного наконечника, который, возможно, привязывали к деревянному древку или вставляли в расщеп, изготовляя таким образом стрелу или копье.

Скребло- выпуклое скребло с утолщенной рабочей кромкой, применявшееся, возможно, для выделывания шкур.

Нож- длинный отщеп с острым лезвием и тупой оббитой) тыльной частью, на которую можно было нажимать рукой - применялся для свежевания туш, газделки мяса, обработки дерева.

Зазубренная пилка ("дантикюле")- отщеп с отделанным пилообразным режущим краем, пригодным для обработки дерева.

Орудие с выемкой- отщеп с выемкой, пригодый для шлифования палок, которые, возможно, использовались как копья.

Мустьерские орудия

  1. Остроконечник
  2. Скребло
  3. Нож
  4. Зазубренная пилка ("дантикюле")
  5. Орудие с выемкой

 

Успехи в технике обработки камня

А - Чтобы изготовить это ашельское топоровидное рубило, прямоходящий человек нанес по нему 65 ударов.

Б- Неандертальцу понадобилось совершить 111 ударов для изготовления этого ножевидного остроконечника, характерного для мустьерской культуры. Увеличение числа ударов и использование заранее подготовленных ядрищ позволяло экономить материал и изготовлять большее число различных тщательно отделанных специализированных орудий.


Неандертальцы были, вероятно, самыми умелыми охотниками своего времени. Иначе они не смогли бы выжить в условиях сурового холодного климата ледникового периода. Летом можно было питаться корнями и ягодами. Но зимой группы неандертальцев могли рассчитывать только на добычу мяса во время совместной охоты на млекопитающих, обитающих в тундре и лесах холодного пояса.

По костям, найденным в пещерах и на открытых стоянках, можно сказать, что основную добычу европейских неандертальцев составляли такие крупные животные, как бизоны, пещерные медведи, лошади, северные олени, дикие быки, волосатые мамонты и шерстистые носороги.

Так, одни охотники специализировались по бизонам (стоянка Ильская на Северном -Кавказе), а другие - по северным оленям (Зальцгиттер-Лебенштадт, Германия). Мелкая добыча включала лис, зайцев, птиц и рыб. Только на одной венгерской стоянке было найдено свыше 50 тысяч костей 45 видов крупных и мелких животных. (Однако кажется, что многие кости медведей и мамонтов на некоторых стоянках были взяты от туш животных, погибших естественной смертью).

Процентный состав добычи охотников

Эти данные основаны на подсчете костей животных, убитых 55 тысяч лет назад и найденных на летней лагерной стоянке Зальцгиттер-Лебенштадт в Германии.
а- Северный олень, 72%.
б - Волосатый мамонт, 14%.
в - Бизон, 5,4%.
г - Лошадь, 4,6%.
д - Шерстистый носорог, 2%.
е - Другие животные, 2%.

Без сомнения, у некоторых животных ценилось не только мясо, но и шкуры, кости и сухожилия, которые использовались для изготовления одежды, жилищ и ловушек.

У нас мало данных о том, как охотились эти люди. Возможно, они метали копья или кидали связанные шары (бола), сбрасывали валуны с утесов или ставили силки и рыли ловчие ямы. Добычей охотников становились больные, старые, совсем молодые или ослабленные животные и даже пребывающие в зимней спячке медведи. С помощью огня люди могли загонять целые стада испуганных лошадей на утесы или в каньоны, заканчивающиеся тупиками, и устраивать там массовую бойню.

Предполагается, что для таких охотничьих хитростей надо хорошо знать привычки животных: как они едят, где пьют, в каких местах кочуют. Необходимо было также тщательно планировать охоту и обеспечивать взаимодействие ее участников.  

В Юго-Восточной Азии, вне зон периодических похолоданий, группы мужчин, без сомнения, проходили большие расстояния, преследуя и убивая крупных животных, таких как дикие быки, овцы, козлы. Тем временем женщины и дети прочесывали местность вокруг стоянки в поисках грызунов, пресмыкающихся, насекомых, ягод, смолы, меда, корней и клубней.

Промысловые животные

  1. Дикий бык.

  2. Пещерный медведь.

  3. Бурый медведь.

  4. Горный альпийский козел.

  5. Шерстистый носорог.

  6. Северный олень.

  7. Волосатый мамонт.

  8. Бизон.

  9. Лошадь.

  10. Окунь.

  11. Щука.

  12. Песец.

  13. Полярный заяц.

  14. Черепаха.


Европейские неандертальцы смогли пережить суровые зимы ледникового периода только благодаря тому, что создавали для себя теплый микроклимат с помощью одежды и обогреваемых жилищ.

В некоторых местах естественными укрытиями от холода являлись пещеры. Группы людей численностью до 40 человек жили во многих десятках известняковых пещер в Дордони на Юго-Западе Франции; по крайней мере два десятка пещер известно на территории Европейской России. Ямка от столба у входа в пещеру Комб-Треналь во Франции говорит о том, что здесь имелся занавес из шкур, который защищал от ветра, снега и дождя. Внутри пещеры Куэва Морин в Северной Испании сохранилась даже каменная стенка.

Возможный внешний вид хижины; если не хватало дерева для подпорок, его заменяли длинными костями мамонта.

 Там, где не было пещер, группы охотников строили укрытия в открытых местах. Среди этих укрытий от стихий наиболее внушительное впечатление производят большие шалаши или хижины, построенные в долинах украинских рек, где было очень много крупной дичи. Здесь люди возводили из веток сооружения длиной до 9 м, шириной до 7 м и высотой до 3 м. Очевидно, эти каркасы покрывали шкурами, которые закрепляли тяжелыми костями мамонта (они были найдены вокруг хижин).

Следы старых очагов свидетельствуют о том, что неандертальцы обогревали свои шалашы и пещеры, сжигая дрова или кости. Они уже знали, как разводить огонь, высекая искры из кусков колчедана и применяя в качестве трута сухие грибы-трутовики.

Об одежде можно судить главным образом по косвенным данным. Люди, очевидно, пользовались каменными ножами для раскройки меховых шкур, прокалывали дырочки в шкурах каменным или костяным шилом, а затем сшивали эти шкуры сухожилиями. Снимая шкуры с лис, зайцев, волков, они, очевидно, иногда сохраняли лапки для связывания этих шкур. В результате, вероятно, получались грубые штаны, рубашки, плащи, колпаки и обмотки для ног.

Изготовление одежды

 

1. Очистка шкуры - удаление с нее мяса и жира. 2. Скрепление шкур кожаным шнурком, который продевали через отверстия, проколотые шилом.

Захоронения, ритуалы и зачатки искусства говорят о том, что неандертальцы в большей степени обладали самосознанием, общественными интересами и в целом были более способны к абстрактному мышлению, чем их предок Homo erectus.

Неандертальцы явились первыми людьми, которые систематически хоронили своих мертвых. К началу второй половины XX века ученые раскопали 68 захоронений, главным образом в Европе, и почти все в пещерах, где было найдено более 150 тел.

Погребение неандертальца (Шанидар I)

На этой сложной реконструкции можно видеть:

а - Тело умершего в позе спящего.
б - Тело ориентировано в направлении восток-запад.
в - Голова повернута в южном направлении.
г - Каменная подушка.
д - Сожженные кости.
е - Орудия из камня.
ж - Подстилка из лесного хвоща.
з - Цветы.

Имеются несомненные доказательства того, что погребение умерших было обрядом. Скелеты лежали в ямах, вырытых в полу пещер. Многие были уложены в позу спящего человека и снабжены предметами, которые, как считалось, должны были сопутствовать умершему в его могиле: от каменных орудий и кусков жареного мяса до каменных подушек, подстилки из лесного хвоща и разбросанных вокруг поздних весенних цветов (о чем можно судить по оставшейся от них пыльце).

Все это говорит о том, что неандертальцы придавали значение жизни и смерти отдельного человека и, возможно, задумывались о загробном существовании. Может быть, они проявляли также и сострадание друг к другу. На стоянке Шанидар в Ираке только заботливые соплеменники могли долго ухаживать за полуслепым, больным артритом стариком с высохшей рукой, пока он не умер.

Но все же, подобно своим предшественникам, эти люди, по-видимому, иногда ели друг друга, раскалывая черепа и кости конечностей, чтобы извлечь мозг. Возможно, они надеялись унаследовать силу тех, кого поедали.

Кроме каннибализма, очевидно, существовали и другие ритуалы. В одной пещере неандертальцы расположили кольцом рога горных козлов, в другой сложили груду черепов пещерного медведя. Может быть, они хотели умилостивить духов тех животных, которых убивали.

Ритуальный характер, возможно, имело и искусство неандертальцев, о котором мы знаем только по таким предметам, как костяной амулет, испещренная царапинами галька, куски красной окиси железа и растертый в порошок марганец, очевидно применявшиеся для раскрашивания тела. (Возможно, красный цвет символизировал кровь и, следовательно, - жизнь).


Вполне современный человек - подвид Homo sapiens sapiens - широко представлен ископаемыми остатками, найденными на стоянках, возраст которых 40 тысяч лет, в столь удаленных друг от друга местах, как остров Борнео (Калимантан) и Европа.

Телосложение кроманьонца

Кроманьонский человек был, вероятно, ранним представителем европеоидной (кавказской, белой) расы и явился предком современных европейцев. Высота 1,69-1,77 м. Масса - около 68 кг.

В некоторых древнейших скелетах даже обнаруживается конкретное сходство с той или иной современной расой: европеоидами, негроидами, монголоидами или австралоидами. Наиболее известны костные остатки ранних современных европейцев, совокупность которых называют кроманьонцами по скелетам, найденным в гроте Кро-Маньон в Юго-Западной Франции. Кроманьонцы были выше ростом и менее грубо сложены, чем неандертальцы; их кости были тоньше, чем у Homo erectus. По сравнению с неандертальцами голова у кроманьонцев была относительно высокая, укороченная в направлении лицо - затылок, а черепная коробка была более округлая и содержала несколько меньший мозг, средний объем которого составлял 1400 см3. Имелись и другие новые характерные особенности: голова посажена прямо, лицевая часть прямая и не выступает вперед, надглазничные валики отсутствуют или развиты слабо, нос и челюсти сравнительно невелики, зубы сидят теснее, подбородочный выступ хорошо развит.

Некоторые палеоантропологии считают, что вполне современный человек появился на одном континенте (скорее всего, в Африке), а потом распространился на все остальные, сменив архаичные местные формы Homo sapiens. Другие специалисты доказывают, что архаичные местные формы превратились в наш подвид независимо друг от друга. Согласно компромиссной теории, современный человек появился в одном месте, но его скрещивание с более древними местными формами привело к возникновению так называемых современных рас.

По ископаемым остаткам нельзя установить, почему наш подвид оказался столь удачливым. И действительно, свыше 10 тысяч лет назад, в эпоху палеолита, наши предки еще бродили стадами, занимаясь охотой и собирательством. И все же они смогли освоить все континенты, за исключением Антарктиды, и создали такие орудия, технические приемы и новые формы поведения, которым предстояло в корне преобразовать образ жизни людей и вызвать резкое повышение численности населения. Дальше будут прослежены основные тенденции развития Европы в поздний период ее предыстории.

Развитие "яйцевидной" формы головы

а Лицо неандертальца - крупная челюсть, большой нос,низкий череп.
б - Лицо кроманьонца - челюсть меньше, нос тоже меньше, череп выше.
в - Некоторые современные люди, челюсть и нос еще меньше,череп еще более высокий.


Непрямая ударная обработка камня.

Этим способом получают длинные тонкие кремневые лезвия с параллельными боками.
а -- Ударник (молоток).
б - Долото из кости или рога.
в -- Ядрище.
г - Рабочая плита("наковальня").
д - Лезвия и отходы обработки

С появлением первых вполне современных людей палеолит (древний каменный век) вступил в позднюю, или новую, стадию развития - период своего наивысшего расцвета. В Европе он продолжался от 35 до 10 тысяч лет назад и совпал со временем последнего плейстоценового похолодания.

Как и в мустьерских культурах неандертальцев, в культурах кроманьонцев позднего палеолита преобладали каменные инструменты и оружие, предназначенные для охоты. Но имелись также и удивительные новшества, вероятно, заимствованные у культур Ближнего Востока.

Во-первых, кроманьонцы разработали новый очень эффективный способ изготовления каменных лезвий. Прижав к краю удлиненной каменной заготовки долото, изготовленное из отростка оленьего рога, мастер ударял по нему молотком, сделанным из камня, кости, дерева или рога. В результате этого направленного под углом удара от заготовки откалывался узкий плоский отщеп с острой кромкой. Надавливая на этот отщеп в надлежащих местах острыми каменными клиньями, можно было получить другие, более мелкие, отщепы. С помощью этих способов из одного камня удавалось изготовить значительно большее количество тщательно отделанных орудий, чем это позволяли ранее применявшиеся технологии.

По сравнению со своими предшественниками - неандертальцами, кроманьонцы производили значительно более широкий круг более тщательно изготовленных ножей, скребков, пил, наконечников, сверл и других каменных орудий. Около половины всех инструментов кроманьонцев было сделано из кости, которая прочнее и долговечнее дерева. Каменные резцы применялись также для изготовления изделий из рога, дерева и слоновой кости. Из этих материалов кроманьонцы делали и такие новые орудия, как иглы с ушками, крючки для ловли рыбы, гарпуны и копьеметалки. Вместе взятые все эти кажущиеся простыми орудия в огромной степени усилили власть человека над природой.

Обработка камня методом отжима.
Прижимая заостренное орудие к внешнему краю кремневой заготовки, откалывали мелкие отщепы с ее нижней стороны.

а - Заостренная палка или кость.
б - Обрабатываемое изделие.
в - Прокладка из коры на каменной рабочей плите (наковальне).

Орудия позднего палеолита.
а - Кремниевый нож, тыльная сторона которого обработана методом отжима.
б - Кремниевое скребло, округленное с одной стороны методом отжима.
в - Дототообразный резец для обработки рога, кости или дерева.
г - Маленькое сверло для прокалывания отверстий в коже, дереве, кости или роге.
д - Костяная игла с ушком, проколотым маленьким сверлом.


Набор орудий, применявшихся европейскими кроманьонцами, менялся в зависимости от времени и места. Некоторые археологи думают, что теми или иными орудиями пользовались разные группы людей. Другие специалисты доказывают, что эти наборы орудий просто представляют различные школы мастерства.

На основании орудий и других предметов выделяют пять основных культур позднего палеолита для Западной Европы; их остатками особенно богата Юго-Западная Франция. (В прочих регионах мира имеется много других культур.)

Для перигорской культуры (Франции) возрастом примерно 35-32 тысячи лет характерны скребла, пилы и ножи с округлой тыльной стороной, которые, возможно, берут начало еще в мустьерских традициях и продолжают изготовляться во времена шательпетронской культуры неандертальцев.

Более поздняя - граветтийская - культура с длинными сужающимися остроконечниками типа граветт, с многочисленными резцами и костяными орудиями имела широкое географическое распространение - от Франции до России, где она существовала еще 10 тысяч лет назад.

От ориньякской культуры (примерно 35-29 тысяч лет назад) сохранилось много скребел, сверл и долот, но она была сравнительно бедна резцами типа ножей. На Ближнем Востоке встречались аналогичные технологии даже в более древнюю эпоху.

В недолговечной культуре солютре (около 22-18,5 тысячи лет назад) особое внимание уделялось высокому мастерству в изготовлении таких предметов, как тонкие листовидные остроконечники, заостренные с обоих концов и тщательно обработанные с обеих сторон.

Культура мадлен (около 18,5-11 тысяч лет назад) известна стержнями с крюком, предназначенными для метания копий, и орудиями рыбной ловли от зазубренных крючков до гарпунов.

Орудия разных культур кроманьонцев (масштабы не соблюдены)

Перигор.
а - Скребло.
б - Резец.
в - Нож с округлой тыльной стороной.

Граветтийская культура.
г - Сужающийся остроконечник.
д -- Резец.
е - Нож с тупой тыльной стороной.

Ориньяк.
ж - Скребло с выступом.
з - Заостренное лезвие.
и - Резец.

Солютре.
к - Наконечник стрелы.
л - Листовидный остроконечник.
м - Проколка.
Мадлен.
н - Гарпун из оленьего рога.
о - Костяной рыболовный крючок.
п - Наконечник из оленьего рога.


Наконечник и древко гарпуна

а - Зазубренный костяной или роговой наконечник, который застревал в теле животного.
б - Веревка, соединяющая наконечник и древко.
в - Древко с навершием,в которое вставляется наконечник; поразив добычу,охотник продолжал крепко держать в руках это древко.

Археологические находки говорят о том, что оружие и способы охоты кроманьонцев были значительно совершеннее, чем у неандертальцев; это имело огромное значение для увеличения пищевых ресурсов и роста населения.

Копьеметалки, напоминающие по внешнему виду огромные крючки для вязания тамбуром, давали человеческой руке выигрыш в силе, удваивая расстояние, на которое охотник мог метнуть свое копье. Теперь он был способен поразить добычу на большом расстоянии еще до того, как она успеет испугаться и убежать.

В числе зазубренных наконечников был изобретен гарпун, которым можно было добывать лосося, идущего из моря вверх по реке метать икру. Рыба впервые стала важным продуктом питания, особенно в Юго-Западной Франции. Канавки, выдолбленные в наконечниках копий, увеличивали сток крови у раненого животного, ускоряя его гибель. Кроманьонцы ловили птиц в силки; почти нет сомнения, что именно они придумали смертельные ловушки для птиц, волков, лис и значительно более крупных животных. Некоторые специалисты считают, что именно в такую западню попала та сотня мамонтов, чьи остатки были найдены около Павлова в Чехословакии.

Кроманьонцы были, возможно, самыми искусными из когда-либо существовавших охотников на крупного зверя. Сезонное проживание на избранных участках говорит о том, что они преследовали северного оленя и каменного козла (козерога) во время их сезонных миграций на новые пастбища и обратно. Огромные груды костей свидетельствуют о том, что охотники научились загонять стада на те участки, где животных было легко забить. Этим можно объяснить находку тысячи бизонов, очевидно, убитых в одном из оврагов Южной России. Еще большее впечатление производят скелеты 10 тысяч диких лошадей, которые были найдены под скалой около Солютре востоке Центральной Франции. Около 17 тысяч назад охотники, очевидно, загоняли целые стада на вершину этой скалы, ловили и убивали их у ее подножия.

Используя подобные приемы и орудия, кроманьонцы получили почти неиссякаемый источник высокопитательной пищи. Это, очевидно, способствовало размножению и помогло им заселить даже суровые холодные районы Сибири.

Охота с копьеметалкой

1. Так использовал копьеметалку кроманьонский охотник (справа).
а - Копьеметалка.
б - Копье.

2. На верхнем рисунке видно, насколько это увеличивало дальность метания копья.
а - Обычно охотник может метнуть длинное копье на 64 м; фактически расстояние, на котором можно поразить добычу, составляет 13,7 м.
б - Копьеметалка помогает метнуть копье на 137 м; с ее помощью можно поразить жертву на расстоянии 27,4.


Европа позднего каменного века кишела крупными дикими млекопитающими, от которых можно было получить много мяса и мехов. После этого никогда уже их количество и разнообразие не были столь велики. Многие виды животных были, вероятно, известны уже неандертальцам. Обильные, широко распространенные следы охоты кроманьонцев проливают новый свет на то, какая была в то время дичь и где она водилась.

Раненый бизон

На этом позднепалеолитическом пещерном рисунке из пещеры Нио в Юго-Западной Франции изображен бизон, пораженный стрелами. Но кроме таких изображений и нескольких найденных наконечников стрел, имеется мало доказательств того, что до окончания ледникового периода охотники широко пользовались луком и стрелами.

Дикие лошади, северные олени, бизоны, мамонты, сайгаки и шерстистые носороги паслись в открытой степи. На лесистых склонах и в долинах укрывались благородные олени, дикие вепри, пещерные медведи и пещерные волки. Серны, каменные козлы и дикие козы забирались высоко в горы на летние пастбища. Дикие туры изобиловали в степях и в примыкающих к ним лесистых местностях.

По находкам костей животных устанавливается, что в начале позднего палеолита на территории Северной Германии преобладали северный олень и дикая лошадь, на юге Германии - мамонты и носороги, а далее к востоку, по берегам Черного моря, - быки и лошади. Но состав животного мира не был постоянен. Так, на одной из итальянских стоянок основными объектами охотничьего промысла были сначала дикие быки, лошади, благородные олени и кабаны, затем среди добычи на первое место выходят лошади и дикие ослы, которых в свою очередь сменяют кабаны, северные олени и быки. Не исключено, что на численность различных групп животных оказывали влияние периодические изменения климата.

Вот пять видов животных, которые были основными источниками питания кроманьонцев.

Rangifer tarandus - северный олень; это единственный вид оленя, у которого и самцы и самки имеют рога. Высота в холке - до 1,4 м. Время - от плейстоцена до наших дней. Место - Заполярье.

Cervus elephas - благородный олень. Высота в холке - до 1,5 м. Время - от плейстоцена до наших дней. Место - Евразия и Северная Африка.

Bos primigenius - тур - огромный бык. Высота в холке 1,8 м. Время - от плейстоцена до 1627 г. н. э. Место - Евразия и Северная Африка.

Equus caballus - лошадь; маленький дикий подвид современной домашней лошади. Высота в холке - до 1,4 м. Время - от плейстоцена до наших дней. Место - континенты Северного полушария.

Capra pyrenaica - горный подвид пиренейского каменного козла; у самцов длинные рога, загнутые вперед и вверх. Высота в холке - до 76 см. Время - от плейстоцена до наших дней. Место - Испания и одно время Юго-Западная Франция

  • Северный олень.
  • Благородный олень.
  • Тур.
  • Лошадь.
  • Горный пиренейский козел.

В строительстве кроманьонцы в основном следовали старым неандертальским традициям, однако в некоторых их жилищах и, возможно, во всей одежде имелись существенные нововведения, которые способствовали выживанию в условиях последнего холодного тысячелетия плейстоцена.

Одежда для защиты от холода

а - Статуэтка человека,одетого в плотно облегающий меховой костюм со штанами и капюшоном. Эта статуэтка, вырезанная из бивня мамонта, была найдена на стоянке Буреть в Сибири.
б - Статуэтка без головы, изображающая женщину, одетую в нарядный костюм с поясом. Найдена на стоянке Костенки к югу от Москвы.

Как и их предшественники - неандертальцы, которые жили в пещерах, европейские кроманьонцы пользовались известняковыми приречными утесами в Юго-Западной Франции, особенно в Дордони, а также и на северных склонах Пиренеев. Многие пещеры имели выход на юг, обогревались солнцем и были защищены от холодных северных ветров. Пещеры находились рядом с обильными источниками воды, и оттуда открывался хороший вид на пастбища, где паслись тучные стада травоядных животных. В тех местах, где пища имелась в изобилии круглый год, в одной большой пещере могло постоянно жить до нескольких десятков человек. Но в некоторых пещерах мы видим только сезонные следы пребывания человека.

И опять же подобно неандертальцам, представители граветтийской культуры в России строили зимние жилища в речных долинах. Одни жилища были сложены из камня, другие вырыты в земле. У многих стены и крыша были сделаны в виде шатра из шкур, подпертых бедренными костями мамонта и закрепленных внизу по краям другими тяжелыми костями и бивнями. К крупнейшим сооружениям относится продолговатое жилище длиной 27 м со стоянки Костенки в долине реки Дон; ряд очагов, идущих по центру, говорит о том, что здесь зимовали несколько семей под одной крышей, состоявшей из нескольких покрытых шкурами шатров.

По находкам и старым рисункам во Французских пещерах видно, что кочующие охотники возводили также легкие летние шалаши, подобные тем, которые и сейчас строят некоторые современные люди, ведущие примитивный образ жизни.

Возможностью жить и трудиться в условиях ледникового периода кроманьонцы были обязаны новым видам одежды не в меньшей степени, чем новым методам строительства и использованию огня. Костяные иглы и изображения одетых в мех людей говорят нам о том, что они носили сохранявшие тепло тела тесно прилегающие штаны, парки с капюшонами, обувь и рукавицы с хорошо прошитыми швами.


В эпоху с 35 до 10 тысяч лет назад Европа пережила великий период своего доисторического искусства. Круг произведений был широк: гравюры животных и людей, сделанные на небольших кусочках камня, костей, слоновой кости и оленьих рогов: глиняные и каменные скульптуры и рельефы; рисунки охрой, марганцем и древесным углем, а также изображения, выложенные на стенах пещер мхом или нанесенные краской, выдутой через соломинку.

Две загадочные находки

А- "Венера" из Виллеидорфа в Австрии - статуэтка из бивня мамонта.
Б - "Колдун" из пещеры Трех Братьев во Франции существо, похожее одновременно на полуоленя и на получеловека.

Исследование более 100 пещер и скальных укрытий привело некоторых ученых к выводу, что искусство кроманьонцев прошло четыре стадии развития. Для первого периода (32-25 тысяч лет назад) характерны изображения животных и других объектов, большей частью плохо нарисованные на маленьких предметах, которые люди носили с собой. Ко второму периоду (25-19 тысяч лет назад) относится раннее пещерное искусство, включая отпечатки рук, а также гравированные и нарисованные силуэты животных с дугообразно изогнутыми спинами. Третий период (19-15 тысяч лет назад) явился вершиной пещерного искусства, что можно видеть по прекрасно выполненным, динамичным рисункам лошадей и туров в пещере Ляско на юго-западе Франции и по другим образцам рельефной скульптуры. Для четвертого периода (15-10 тысяч лет назад) особенно характерны изображения на мелких предметах, а также символические знаки и великолепно выполненные в реалистической манере изображения животных в пещерах Альтамира в Северной Испании и Фон-де-Гом во Франции.

Большинство изображений находятся глубоко в пещерах, где художники, очевидно, работали при свете горящих поленьев или ламп с фитилями из мха. Возможно, их искусство имело ритуальное значение. Некоторые рисунки изображают фигуры полулюдей - полуживотных, предположительно колдунов или шаманов. Многие сцены с изображением тучной охотничьей добычи, возможно, объясняются охотничьей магией или сексуальным символизмом. Символика плодородия, вероятно, воплощена в человеческих фигурках с утрированными женскими признаками. Геометрические узоры могут быть условными системами обозначений, одна из которых, возможно, изображает фазы Луны. Но все эти интерпретации носят дискуссионный характер.


Захоронения, находящиеся в столь удаленных друг от друга местах, как Франция и Россия, дают ключ к пониманию жизни кроманьонцев.

Изучение скелетов говорит о том, что две трети кроманьонцев достигали 20-летнего возраста, тогда как у их предшественников - неандертальцев число таких людей не составляло и половины; один из десяти кроманьонцев доживал до 40 лет по сравнению с одним человеком на двадцать у неандертальцев. Хотя эти цифры основаны на небольшом количестве образцов, исходя из них можно думать, что продолжительность жизни возрастала.

С большей уверенностью по погребениям кроманьонцев можно судить о их символических ритуалах и росте богатства и социального статуса. Хоронившие часто посыпали мертвых красной охрой, которая, как предполагают, символизировала кровь и жизнь, что, может быть, свидетельствует о наличии у кроманьонцев веры в загробное существование. Некоторые трупы были захоронены с богатыми украшениями; это ранние признаки того, что в сообществах охотников-собирателей начали появляться богатые и уважаемые люди.

Украшения

Два ожерелья эпохи позднего палеолита, погребенные вместе со своими владельцами, свидетельствуют о существовании личной собственности.

1. Ожерелье из костяных бусин и подвесок с отверстиями - погребено вместе с ребенком в Сибири.
2. Фрагмент трехрядного ожерелья: два ряда состоят из рыбьих позвонков с отверстиями, а один - из просверленных раковин, причем все три ряда соединены зубами оленя, в которых тоже проделаны отверстия.

Ожерелье было погребено вместе с юношей на юго-востоке Франции.

Вот всего лишь несколько примеров захоронений:

В кроманьонском укрытии под скалой около Лез-Эйзи в Юго-Западной Франции находились пять взрослых и один ребенок. Их останки были окрашены красной охрой и погребены вместе с ориньякскими орудиями из кремня и с морскими раковинами, в которых проделаны отверстия. В Гримальди на Итальянской Ривьере найдено 16 человек, похороненных в различных пещерах около 30 тысяч лет назад. В пещере Грот-дю-Кавийон был найден мужчина с короной из оленьих зубов и с головным убором, украшенным сотнями раковин моллюсков. В пещере "Грот детей" были погребены два ребенка с украшениями из раковин моллюсков-трубачей. В Барме-Гранде найдены останки людей с ожерельями из позвонков животных. В Пржедмости в Чехословакии было захоронено 29 человек вместе с глиняными фигурками и орудиями из рога и кости. Возможно, самые удивительные вещи найдены в захоронении охотников, сделанном 23 тысячи лет назад в Сунгири к востоку от Москвы. Здесь лежал старик в меховых одеждах, искусно украшенных бусами. Поблизости были захоронены два мальчика, одетые в украшенные бусинами меха, с кольцами и браслетами из слоновой кости; около них лежали длинные копья из бивней мамонта и два странных, вырезанных из кости и похожих на скипетры.

Так называемые "негры" из Гримальди

Эти скелеты были найдены в отдельном, залегающем на небольшой глубине погребении внутри "Грота детей" - пещеры в Италии. Деформация костей черепа после смерти вызвала прогнатизм (выступание челюстей вперед) это привело некоторых специалистов к неверному выводу о том, что здесь найдены непосредственные предки современных негров.

А - Юноша ростом 1,56 м.
Б - Скелет старой женщины ростом 1,6 м.


10 тысяч лет назад холодная эпоха плейстоцена уступила место голоцену, или "совершенно новой" эпохе. Это время мягкого климата, в которое мы живем и сейчас. По мере потепления климата Европы территория, занятая лесами, расширялась. Леса наступали, занимая огромные участки бывшей тундры, а море, уровень которого повышался, затопляло низкие побережья и долины рек. Климатические изменения и усиленная охота привели к исчезновению огромных диких стад, за счет которых кормились кроманьонцы. Но на суше оставались в обилии лесные млекопитающие, а в воде рыба и водоплавающая дичь.

Инструменты и оружие позволили северным европейцам использовать указанные источники пищи. Эти специфические группы охотников и собирателей и создали культуру мезолита, или "среднего каменного века". Он был так назван, потому что последовал за древним каменным веком, который характеризовался охотой на стада животных и предшествовал появлению в Северной Европе земледелия, свойственного для нового каменного века.

Продолжавшийся только от 10 до 5 тысяч лет назад мезолит явился лишь кратким мгновением доисторического периода. По костям, найденным на мезолитических стоянках, видно, что добычей охотников мезолита были благородный олень, косуля, кабан, дикие быки, бобры, лисы, утки, гуси и щуки. Огромные кучи раковин моллюсков говорят о том, что ими питались на побережье Атлантики и Северного моря. Люди мезолита занимались также сбором корней, плодов и орехов. Группы людей, очевидно, мигрировали с места на место, следуя за сезонными изменениями источников пищи.

Добыча охотников периода мезолита

На схеме показано, на скольких из 165 европейских стоянок были найдены кости этих млекопитающих, являвшихся основной добычей охотников периода мезолита.

1. Благородный олень.
2. Кабан.
3. Дикий бык.
4. Косуля.
5. Лиса.
6. Барсук.
7. Дикая кошка.
8. Бобер.

Археологи считают, что люди эпохи мезолита жили меньшими группами, чем их возможные предки - кроманьонские охотники на крупного зверя. Но добыча пищи держалась теперь на более устойчивом уровне в течение круглого года, в результате чего количество стоянок и, следовательно, численность населения возрастали. Продолжительность жизни тоже, по-видимому, увеличилась. По нескольким десяткам скелетов взрослых людей, найденных на реке Дунай в Югославии, можно судить о том, что если удавалось выжить в детстве, женщины в этом благодатном месте достигали в среднем 35 лет, а мужчины - 50 лет. Немногие из людей палеолита жили столь долго.


Древний лучник

Лучник держит в руке три стрелы и выпускает из лука четвертую.
Наскальные изображения сражающихся между собой лучников можно видеть на стенах пещер Испании эпохи эпипалеолита - моследникового периода Южной Европы, который соответствовал мезолиту более северных районов.

Новые каменные инструменты и оружие помогли людям мезолита осваивать леса и моря, которые заняли часть Северо-Западной Европы после таяния северного ледяного щита. Одним из основных видов охотничьего оружия являлись лук и стрелы, которые, вероятно, были изобретены в позднем палеолите. Лук и стрелы было легче носить с собой, чем тяжелое копье; к тому же они давали более высокую точность прицела и большую дальность стрельбы и требовали меньшей мускульной силы. Искусный стрелок мог поразить каменного козла на расстоянии 32 м, и, если его первая стрела не попадала в цель, у него было время послать вслед за ней другую.

Типы микролитов
Эти орудия представляют четыре различные культуры периода мезолита.
1-3. Азильская культура,названная по пещере Мае д'Азиль во Французских Пиренеях.
4-6. Маглемозианская, или лесная, культура, названная по стоянке Маглемоз в голландской провинции Зеландия;
7-9. Совтеррианская культура,названная по стоянке Совтерр-ля-Леманс во Франции, но широко распространенная и в других районах Западной Европы.
10-12. Тарденуазская культура, названная по стоянке близ городка Фер-ан-Тарденуа в Северной Франции.

Стрелы были обычно зазубренными или имели наконечники в виде маленьких острых кусочков кремня, которые называют микролитами. Многие из микролитов не превышали 1 см в длину и имели стандартную форму полукруга, стержня, треугольника или трапеции. Микролиты приклеивались смолой к древку из оленьей кости, и их можно было легко заменить, если они отваливались или притуплялись. Кроме того, изготовление микролитов сберегало материал: опытный мастер мог создать 92,5 м режущей поверхности всего лишь из 987 г кремня.

Новые образцы крупных каменных орудий помогали людям эпохи мезолита изготовлять челноки, весла, лыжи и сани. Все это вместе взятое позволило освоить огромные водные участки для ловли рыбы и облегчило передвижение по снегу и заболоченной местности.


"В радости и в горе, в наслаждении и в страдании поступай с другими так, как хотел бы, что бы они поступили с тобой " (Махабхарата)

 

Добро и зло являются центральными и основополагающими понятиями морального сознания. Моральное сознание не исчерпывается этими понятиями, но они задают его стержень. Во многом вокруг них и по поводу них складываются и остальные понятия морали – дорбодетель и порок, справедливость, долг, совесть, свобода. С развитием содержания этих понятий развивается и сама мораль. Но можно сказать и обратное: с развитием морали, морального сознания, способов морального мышления строже уясняются понятия добра и зла. От того, как понимается этот процесс развития морали, зависит и трактовка понятий добра и зла.

В вопросе о происхождении и развитии морали наиболее распространенными являются три подхода: религиозный, возводящий мораль к божественному началу, натуралистический, выводящий мораль из законов природы, в частности, биологической эволюции, и социальный, рассматривающий мораль в качестве одного из социальных, социокультурных механизмов, обеспечивающих стабильность общества. В первом случае понятия добра и зла определяются в их отношении к божеству, во втором – к природе и в третьем – к обществу. Это не значит, что содержательно добро и зло непременно понимаются различно. Конечно, при усмотрении источника морали в общественной жизни добро и зло могут ставится в зависимость от интересов каких-то социальных групп. Но это значит, что добро и зло идеологизируются, мораль используется для оправдания частного общественного интереса. Чаще же, точнее в подавляющем большинстве моральных учений под добром понимается то, что содействует благу людей, причем всех людей и каждого человека. Открытым остается вопрос, откуда берется стремление человека содействовать благу других, помогать и заботиться. Рассмотрим эти подходы подробнее.


Согласно одному, самому древнему представлению, мораль, как закон, дается человеку богами или Богом. Закон дается людям прямо, самим богом или через посредников – героев и пророков. Так, основатель ислама, Пророк Мухаммад в божественном откровении обрел истину и выразил ее в Коране. Иисус Христос, Бог христиан, провозгласил новые законы жизни в Нагорной проповеди, а также в других проповедях, поучениях и притчах. В монотеистических религиях это единственный случай, когда Бог открыто явился людям, жил и учил среди них. Но в исламе и иудаизме Иисус признается в качестве пророка, т.е. одного из избранных Богом людей и тем самым исключительность этого случая личной передачи закона Богом людям отрицается. Заратуштра (греч. Зороастр, VII–VI вв. до н.э.), основатель иранской религии зороастризма и Моисей (ХIII–ХII вв. до н.э.), основатель иудаизма – исторические лица, окутанные мифами и легендами – пророки, через которых Ахурамазда, верховных бог зороастрийского пантеона и Ягве – иудейский Бог передали людям свои законы. Если Мухаммаду в медитациях, а Будде (основатель буддизма) в состоянии нирваны открылись божественные истины, то Заратуштре и Моисею боги являлись персонально. Древнеиндийский мифический первопредок людей Ману, древнеегипетский бог Осирис и древнеиндейские божества Виракоча и Кецалькоатль не только принесли людям божественную мудрость в виде знаний, умений и правил жизни, но и жили среди них, прививая им навыки разумной и правильной жизни, а то и решительно принуждая их к этому. Таким же, жившим со своим народом, был полубог-получеловек, правитель Крита Минос (ок. ХVI в. до н.э.), установивший законы, принесшие Криту процветание и мировую славу.

Законы Ману, законы Моисея и законы Заратуштры дошли до нас почти в полном, хотя, конечно, и не в первоначальном виде. По многим косвенным источникам мы можем получить представление и о других древнейших, предысторических нормативных кодексах.

Все они более-менее близки если не по содержанию, то по общему духу и направлены на ограничение племенного и родового эгоизма, индивидуального произвола, на подавление спонтанной жестокости и установление обычаев, оберегающих мир в сообществе. С развитием духовной культуры изменения в предписаниях касались того круга людей, по отношению к которым требовалось проявлять миролюбие и терпимость. Христос призывал уже к всеобщей простительности и к любви к врагам.


Другой подход к вопросу о происхождении морали состоит в том, что она рассматривается как выражение и развитие природных тенденций, как выражение на более высоком уровне тех же самых закономерностей, которые складываются в процессе эволюции в животном мире. Согласно такой, натуралистической точке зрения, мораль иными средствами (социальными, культурными) решает те же задачи, которые решаются благодаря биологическим механизмам на более низких ступенях развития жизни. Продолжение рода, забота о слабых и больных, взаимопомощь, сотрудничество, солидарность, самоотверженность, – все эти черты широко встречаются в мире животных, в особенности высших и «общественных» (то есть живущих в стаде, стае).

Эта точка зрения легко встречает сочувствие и понимание среди ученых-естественников и естественнонаучно сориентированных обществоведов, а также в среде образованных людей. Хотя философы и утверждают, что моральные суждения и решения опосредствованы разумом, сознанием, чувством ответственности, – в индивидуальном опыте мораль дана как бы непосредственно, она не требует размышлений, специальных решений, она как будто известна с самого начала, почти от рождения; она кажется лишь дремлющей в человеке и пробуждающейся в нужный момент. Такие обыденные представления о морали создают условия для восприимчивости к биологизаторским, тем более подкрепленными ссылками на эволюционную генетику, теориям. Однако они, вместе с тем, и питают все новые и новые попытки ученых-биологов к объяснению морали с позиций природы.

Что питает эти представления? Отметим два момента. Первое: сколько бы ни говорили о роли воспитании в формировании личности, процесс нравственного развития личности остается неуловимым и, скорее, даже противоречащим тем усилиям, которые предпринимаются с целью воспитания, и по крайней мере во многом независимым от них. Второе: в поведении животных, особенно домашних, диких, живущих в сообществах, наблюдается множество явлений и устойчивых зависимостей, которые легче всего «объясняются» с моральной точки зрения – как действия, как поведение, обусловленные совместной жизнью, направленные на поддержание этой совместности. Эти впечатления являются общепризнаваемыми: не случайно предположения о природной основе поведения человека и морали в целом высказывались на протяжении всей истории общественной мысли, за исключением тех периодов, когда доминирование теологических воззрений было исключительным.

Эволюционный подход в этике сформулировал английский философ Герберт Спенсер. Но основные идеи этого подхода были высказаны английским ученым-биологом Чарльзом Дарвином, специально посвятившим проблемам морали и ее возникновения две главы своего фундаментального труда «Происхождение человека». В них положение о природных, биологических предпосылках морали действительно вытекает из эволюционной теории, базирующейся на обширнейшем эмпирическом материале. Прямо надо сказать, Дарвин не открыл новых этических идей; в собственно этическом содержании своей концепции происхождения морали он нисколько не выходит за рамки, заданные такими английскими мыслителями, как Давид Юм, Адам Смит и другие философы того круга. Однако восприняв известные этические идеи, он дал им естественнонаучное обоснование.

Основные идеи Дарвина относительно условий развития и существования морали свести к следующим положениям:

* Общество существует благодаря социальным инстинктам, которые животное (и человек) удовлетворяет в обществе себе подобных; отсюда вытекают и симпатия, и услуги, которые оказываются ближним. Дарвин замечает, что услуги у животных никогда не распространяются на всех особей своего вида и ограничиваются только членами одной общины.

* Социальный инстинкт преобразуется в нравственность благодаря высокому развитию душевных способностей; поэтому не только инстинкты, но и возникающие на их основе образы всех прошлых действий и выполняют, если так можно сказать, контролирующую роль, побуждая человека к поступкам, направленным на поддержание совместной (общественной) жизни, и препятствуя доминированию каких-либо иных инстинктов над социальными.

* У человека сильнейшим фактором поведения стала речь, благодаря которой оказалось возможным формулировать требования общественного мнения (требования общины); но и здесь одобрение и неодобрение определенных поступков покоится на симпатиях, непосредственно обусловленных общественным инстинктом.

* Привычка играет важную роль у каждой особи; социальный инстинкт и симпатия укрепляются привычкой.

В этих четырех положениях Дарвин сформулировал существенные постулаты биологистского подхода к объяснению предпосылок и происхождения морали:

а) природная основа, 
б) высокое, по сравнению с животными, развитие психики и интеллектуальных функций, 
в) способность к членораздельной и развитой речи, 
г) подкрепительная роль социальных механизмов (к которым следует отнести и способности к обучению и воспроизведению).

В видоизмененной форме современные биологистские теории морали, основанные на достижениях этологии (науки о поведении животных) и эволюционной генетики, принимают все эти постулаты.

Идея, объединяющие все этик теории, несмотря на различие применяемых конкретных теоретических моделей, заключается в том, что человечество проходило в своем становлении групповой отбор на моральность, в частности, на альтруизм.

Рассмотрим некоторые из этих моделей.

Взаимный альтруизм. Как видно из названия, помогающее поведение как внутри группы, так и между представителями разных, то есть неродственных групп, а также между представителями различных видов носит взаимный характер. В ходе приспособления и отбора выживают особи, оказывающие помощь, поскольку и именно они в других ситуациях оказываются в первую очередь объектом помощи со стороны других особей. По наблюдениям этологов, например среди павианов-анубисов, «альтруисты»-помощники чаще всего оказываются сами объектом помощи. Аналогичные данные получены и в ходе специально поставленного эксперимента с шимпанзе: они оказались способными адекватно отвечать на задаваемые человеком стандарты кооперативного, либо конкурентного взаимодействия

Русский генетик В.П.Эфроимсон, выступивший в 1971 году со знаменательной статьей: «Родословная альтруизма (Этика с позиций эволюционной генетики человека)» (1)приводит такое наблюдение этолога Е.Маре, три года непосредственно изучавшего жизнь павианов в Африке. Около тропы, по которой двигалось к своим пещерам стадо павианов, залег леопард. Он был замечен. Два самца-павиана отделились от стада, незаметно забрались на скалу над леопардом и разом прыгнули вниз. Один вцепился в горло хищнику, а другой в спину. И хотя леопард задней лапой вспорол брюхо одному и передними переломил хребет другому, один из павианов за мгновение до смерти успел нанести леопарду смертельную рану, прокусив его яремную вену. Опасность для стада была устранена.

Поведение павианов невозможно объяснить с позиций «взаимного альтруизма»: пожертвовав своими жизнями ради сородичей, павианы-альтруисты уже не могут – по принципу взаимности – стать объектом чужой помощи.

Истолковать поведение павианов невозможно, если исходить из классической эволюционной теории, согласно которой механизмы приспособления животных сориентированы на выживание особи. Классическая эволюционная теория имела свои социально-этические следствия: принцип индивидуальной приспособленности должен был вести к утверждению эгоизма. Теория индивидуальной приспособленности может быть и объясняет помощь как обмен услугами, однако не объясняет жертвенной помощи у животных. Но противоречие между фактами и положениями теории не было безысходным, – сама взаимопомощь стала рассматриваться как фактор эволюции.

Другая объяснительная модель приспособления и выживания указывает на то, что приспособленность особи подчинена приспособленности родичей, то есть совокупной приспособленности, на которую и направлен естественный отбор. Эта приспособленность обусловлена не выживанием особи, а сохранением соответствующего набора генов, носителем которого является группа родичей. Некоторая особь жертвует собою ради родных, поскольку половина от ее набора генов содержится у ее братьев и сестер, четверть – у братьев и сестер родителей, восьмая часть – у двоюродных братьев и сестер. Таким образом, проясняется смысл того, что эволюционисты называют альтруизмом: это такое индивидуальное поведение, которое увеличивает возможности приспособления и размножения родственной группы, при том, что соответствующие шансы индивида могут уменьшиться.

Речь идет о приспособленности не группы вообще, но группы родичей. Иными словами необходимо различать, как настаивают многие эволюционисты и этологи, групповой отбор и отбор родичей. Таким образом, в ходе эволюции происходит отбор на альтруистичность: выживают те группы, у индивидов которых появляется и закрепляется генетическая структура, определяющая альтруистическое – помогающее, самоотверженное, жертвенное – поведение.

Однако концепция совокупной приспособленности не решает всех вопросов. К примеру, особь, обладающая «геном альтруизма», жертвует собой, обеспечивая приспособленность своих родичей, в большей или меньшей степени обладающих этим геном; однако это не исключает возможности того, что в данной группе есть особи с «геном альтруизма», которые будут пользоваться «альтруистами», обеспечивая себе лучшие возможности для выживания и размножения, а носители «альтруистического гена», таким образом, оказываются подверженными большему риску.

Совокупная приспособленность может быть иначе объяснена с помощью еще одной объяснительной модели, предлагаемой концепцией «эгоистического гена». Приспособленность рассматривается по отношению к группе родичей, но при этом основным «агентом» отбора в процессе эволюции выступает не популяция, не группа и, конечно, не особь, а некоторый набор генов, характерный для данной родственной группы. Особь является, таким образом, «машиной» для выживания гена, генетического набора.

И эта версия совокупной приспособленности не объясняет многих этологических проблем. Альтруизм на уровне индивидуального поведения на деле предстает генетическим эгоизмом: о какой морали, пусть даже неразвитой, «морали животных» здесь можно говорить? Важно отметить и то, что более техническое, с генетико-теоретической точки зрения, уточнение в интерпретации проблемы альтруизма размывает ее этическое содержание. Можно ли говорить о морали, если фактором альтруистического поведения оказывается действие набора генов?

Ценность эволюционистских и этологических программ и результатов исследований не вызывает сомнения. Многочисленные данные конкретных дисциплин, изучающих человека, подтверждают, что человека нельзя понять вне его природы, вне его биологических характеристик. Значимость результатов научных поисков в русле эволюционной генетики и этологии заключается в том, что они позволяют увидеть много общего в поведении животных и человека и, следовательно, по-новому взглянуть на специфику человеческой социальности. Человек – не tabula rasa (2), которая заполняется в процессе общественного воспитания – с момента своего рождения он является носителем специфически человеческой биологии, он биологически подготовлен к усвоению культурно-исторических достижений общества. Причем проблема не исчерпывается тем, что природа «очеловечивается», «социализуется», наполняется общественным и культурным содержанием; само это содержание, как показывают биологи, вытекает из длительного процесса эволюционного развития.

Однако все эти темы и сюжеты составляют предмет антропологии, но не этики. На уровне исследования биологического и этологического исследования человека нравственность не поддается осмыслению. Здесь можно говорить о формах кооперации, сотрудничества, а также о конкуренции и соперничестве (чему долгое время исследователи поведения животных, стремящихся к раскрытию биологических предпосылок нравственности, не уделяли должного внимания) но не об альтруизме, не о нравственности.

С точки зрения эволюционного подхода к нравственности последняя предстает в крайне обедненном виде: мораль оказывается сведенной к адаптации и приспособлению, альтруизм – к кооперации, любовь – к развитой биологической потребности любого высшего животного в ласке. Эволюционная концепция альтруизма довольно специфична: это – поведение, единственным критерием оценки которого являются результаты, а именно, приспособленность индивида или группы; результаты, которые достигаются за счет той особи, которая проявляет альтруизм. Эволюционисты относят к альтруистическим действия, посредством которых оказывается помощь другим в момент опасности, помощь слабым (больным, раненым, малышам, старикам), передача своей пищи, своих орудий и знаний другим. При этом любые действия такого рода, независимо от мотивации, признаются альтруистическими. Между тем, как мы видели, историческое развитие этической мысли человечества шло по пути прояснения характерных особенностях морали, моральных решений и действий. Так появилось понятие альтруизма, обозначающее не любые отношения помощи и продуктивного взаимодействия, в том числе мотивированного получением удовольствия и пользы, – но поведение, бескорыстно сориентированное на благо другого человека.

Неудовлетворительно и истолкование морали как механизма адаптации: группа (популяция) адаптируется к окружающей среде, индивид – к группе (популяции). В нем не принимается во внимание, что обеспечение совместного образа жизни у насекомых и животных, у животных и человека и даже в разнообразных человеческих сообществах – в клане, в семье, в дружестве, в деловом партнерстве, в корпорации, – безусловно, различны. В человеческих сообществах сотрудничество опосредствуется важными идеальными (идеологическими, мотивационными) факторами, причем характер этих факторов разнообразен (принуждение, материальная необходимость, экономические интересы, любознательность, солидарность, благотворительность, человеколюбие и т.д.). Очевидно, что эти различия не принимаются во внимание сторонниками эволюционного происхождения нравственности.

Мораль можно объяснить с точки зрения теории адаптации. Однако содержание морали не исчерпывается адаптивностью, и мораль не является особенной, тем более единственной формой адаптации. Способность к обучению, например, обладает гораздо большим адаптивным потенциалом, чем альтруизм. Существенной в адаптивном плане была и функциональная дифференциация внутри социальных групп архаического общества, в частности, выделение особых функций, которые выполняли в силу своей опытности и житейской мудрости старики – жрецы, учителя, наставники. Не менее важными, адаптивно «емкими» были и способности к изготовлению орудий, как технических, так и логических, духовных, и способности к творчеству, в том числе социальному творчеству. Все это говорит о том, что адаптивность не является специфическим признаком морали. К тому же homo sapiense в отличие от всех известных на Земле видов, животное не столько приспосабливающееся, сколько преобразующее среду. Именно колоссальное развитие творческой активности, направленной на преобразование среды обитания, создание особенной, вещной, среды, создание духовной культуры, – вот, что обнаружило тот прорыв, благодаря которому человек стал человеком. Становление человеческой культуры, становление морали фактически нейтрализовало значимость биологических способностей к приспособлению.

Помимо того, что в натуралистических теориях мораль предстает в обедненном и искаженном виде, их авторы просто не берутся за осмысление не поведенческой, а идеальной стороны морали. Как, например, объяснить с натуралистической точки зрения то, что во всех культурных традициях мораль в изначальных своих формах – данных, как мы видели, в учениях религиозных пророков и духовных вождей – обращается к человеку как носителю духа. Критики религии, в особенности воинствующие, упрекают ее в том, что она всегда настаивала на умерении, а то и подавлении плоти. Но на свой лад и на своем языке, скорее, обращенном к обычному человеку, духовные учителя человечества выполняли ту же миссию, что и философия – формировали человека духовного, разумного, свободного от стихий своей телесности; по крайней мере способного ограничивать себя в своих аппетитах.

Противостояние человека самым разным формам естественности, инерции, неосмысленным привычкам и традициям обнаруживают многие древние мифы. Мифы об Осирисе или Прометее, передавших людям знания и умения (Прометей это сделал вопреки воле высших богов Олимпа, за что был жестоко наказан) и тем самым вырвавших их из состояния природной дикости, в этом плане ясны. Но посмотрим с этой точки зрения на библейскую историю Авраама.

Авраам, упоминания о котором встречаются в месопотамских текстах второй половины третьего тысячелетия до н.э., почитается в иудаизме, христианстве и исламе как избранник Бога, родоначальник евреев и арабов. В свете обсуждаемой темы два наиболее драматичных эпизода из жизни Авраама заслуживают особого внимания. Авраам – уроженец Южной Месопотамии, т.е. страны, где сохранялось язычество. Более того, по преданию, его отец был не просто идолопоклонником, одним из многих, но и ваятелем идолов. Однажды к Аврааму является Яхве с требованием: «Пойди от земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего, в землю, которую я укажу тебе» (Быт. 12:1) – проповедовать имя Яхве. Авраам принимает эту миссию и странствует по Палестине, распространяя истинную веру. Но он начинает с попытки обратить в веру отца, брата и домочадцев, но встречает отказ, за который отцовский дом был сожжен небесным огнем. Хотя Авраам – образец праведности, он оставался бездетным до глубокой старости, и лишь в сто лет Бог дал ему сына от его жены Сарры, родившей сына в девяносто лет. Авраам не чает души своем сыне Иакове. Однако Бог, желая испытать его, повелевает ему принести Иакова в жертву всесожжения. И Авраам уже был готов исполнить это повеление Бога, когда в последний момент ангел, посланный Богом, остановил руку патриарха, вознесшего кинжал над приготовленным для жертвоприношения Иаковом. Этот эпизод нередко трактуется скептиками как выражение жестокости Бога, а верующими – как выражение милосердия Бога. Однако предание об Аврааме наполнено особой символикой, указывающий на то, что праведность, или, что в данном случае то же, нравственное совершенство обретаются человеком в освобождении от естественных уз и привязанностей, будь то сыновние или родительские привязанности. Человек в полной мере самоосуществляется как человек, лишь приняв в качестве своих цели, возвышающие его над обстоятельствами традиционной и повседневной жизни.


Еще один взгляд на природу и источник морали заключается в том, что мораль представляет собой исключительный социальный (социально-культурный) феномен, возникающий в процессе общественного развития как средство удовлетворения определенных потребностей общества. Такой подход к морали можно условно назвать социологическим.

С этой точки зрения, возникновение морали исторически было предопределено и опосредствовано разложением первобытной общины в процессе обособления хозяйственной жизни, социальной дифференциации и формирования первых государственных институтов. Впрочем, есть и другая точка зрения, согласно которой мораль возникает в недрах первобытной и даже раннепервобытной общины. Все дело в том, понимаем ли мы под моралью вообще любые нормы, регулирующие отношения между людьми (а такие нормы, действительно, формируются одновременно с формированием человека и переходом человека от состояния дикости к варварству) или особые нормы, действие которых основано на индивидуальном и самостоятельном выборе и принятии решения (а такие способы регуляции поведения формируются относительно поздно, в период разложения родовой общины, при переходе от варварства к цивилизации).

Однако рассматривая возникновение морали как этап становления человека и человеческого общества, важно уяснить себе, каким потребностям или целям общества и человека отвечает мораль. Понятно, что ее возникновение было следствием неэффективности существовавших механизмов регуляции отношений и разрешения конфликтов. Но необходимо понять, что лежит в основе этой новации, сохраняется ли преемственность регулятивов, а если нет, то чем опосредствован переход от старых к новым.

В эпоху разложения родового строя и возникновения государственности («строя цивилизации», «классового общества») жизнь социума и индивида меняется по целому ряду параметров. Происходит социальная дифференциация первобытной общины, постепенное разделение труда, индивидуализация общественного бытия человека и т.д. При доминировании экономического подхода к пониманию общества и человека в качестве основы всех изменений рассматривается разделение труда. Выделяя разные моменты в процессе перехода от родового общества к «строю цивилизации», разные авторы по существу предполагают и различные образы морали: при акценте на социальной дифференциации и возникновении классов мораль сближается с политической идеологией, при подчеркивании формирования городов (которые на заре античной цивилизации как правило были городами-государствами, полисами) мораль сближается с правом. Можно допустить и такую точку зрения, согласно которой эта переломная эпоха будет рассмотрена под углом зрения изменений в характере религиозного культа, а именно, трансформации некоторых родовых культов в культы государственные с очевидными последующими привилегиями для соответствующих культов. Тогда мораль сближается с религией и в этом сближении тоже есть свой рациональный смысл.

В истории зарождения цивилизации имели место и социальная дифференциация, и формирование городов как социально-экономических и политических центров, и постепенный процесс универсализации культов, вылившийся в возникновение мировых религий. С этической точки зрения, в этом многослойном процессе перехода от одного типа общества к другому важно выделить определяющий фактор в формировании морали. Ведь это эпоха возникновения не только морали, но и других, можно сказать, всех основных институтов общества.

Ключевым для понимания морали является именно разложение рода и изменение (в сторону расширения) масштабов социального бытия человека. Именно разложение родового общества само по себе, выразившееся в снижении значения кровнородственных и приравнивавшихся к ним уз как фактора общественной жизни, стало определяющим условием возникновения того, что мы называем моралью. На это указывает ряд фактов из истории языка.

Основными социальными структурами первобытного общества были род, фратрия, племя, союз племен (народ). Как свидетельствует историческая этнография, эта структура является непременной для всех народов на стадии варварства. Знаменательно, что такие важные слова из морального лексикона, как «доброта», «любовь», «братство» в древних языках и ряде современных являются родственными или по крайней мере этимологически связанными со словами, обозначавшими основные структуры первобытного общества.

Латинское gens означает «род», gentilis – «родство», а generosus – «доброта». Так же в английском: kinship – «родство», kindness «доброта». Фратрия – phratria – это объединение экзогамных родов, но это слово обозначало и братство; та же синонимия отмечается в языке ирокезов. Причем индоевропейское по своему происхождению слово «fratria» обозначало не родственную связь (в греческом для обозначения брата по крови служило слово «adelfos»), а именно организационную: frater – брат, то есть член той же фратрии. В современном английском языке содружество, духовное братство обозначается именно словом «fraternity», хотя английское «brother» (брат) – того же индоевропейского корня. Также можно проследить связь между phyle (племя) и philia (любовь-привязанность, дружба). Несколько в стороне от этого ряда расположено слово из лексикона развитого морального сознания – «этика». Греческое слово «ethica», образованное Аристотелем, этимологически восходит в ethos, которое во времена Аристотеля обозначало нрав, темперамент, но у Гомера еще сохраняло значение совместного жилища, местопребывания.

Таким образом, мы видим, что слова, обозначающие существенные для морали человеческие отношения, являются однокоренными словам, представляющим базовые отношения первобытного общества.

Такое расширение значения слов могло произойти только в условиях расшатывания, размывания социальных связей, которые этими словами традиционно обозначались.

Не иерархизация первобытного сообщества вела к его разложению, но «социализация», переход от естественно сложившихся связей к социально формируемым, целе-соответствующим связям, который был обусловлен изменением, усложнением условий жизнедеятельности сообщества. В процессе решения новых, встающих перед сообществом задач происходит его дифференциация и иерархизация.

На уровне рода и фратрии это изменение характера связей выразилось и в том, что членами этих общностей могли становится чужаки, пришлые, кровно не связанные с родом люди. Специальный закон, допускающий это, был принят в Афинах в VI в. до н.э., но, очевидно, закон лишь закрепил уже давно существовавшую практику. Глубоко закономерно, что к этому же времени исследователи относят появление в виде наставлений заповедей, которые последующей этической и философской мыслью были восприняты как основополагающие императивы морали, выражавшие ее существенное, универсальное и абсолютное содержание. Речь идет о золотом правиле и заповеди любви.

Анализ этих формул показывает, что они возникают не просто как следствие разложения традиционных общественных связей, но как компенсация этого разложения. В целом то же можно сказать и о морали: в своей основе она имеет систему ценностей и социальных механизмов, отвечающих тем потребностям индивида, которые в первобытную эпоху удовлетворялись благодаря родовым связям. Эти нравственные (исторически и этически точнее – пранравственные, потенциально нравственные) формулы без сомнения были обращены к полноправному члену родовой организации и определяли его отношение к новому чужеродственному члену общины.

Тексты Ветхого Завета это подтверждают. В Книге Левита заповедь любви противопоставляется мстительному и злобному отношению к «сынам народа своего» (Лев. 19:18), а в последующем стихе она характеризует именно отношение к постороннему, ставшему членом данной общины: «Пришелец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш, люби его, как самого себя: ибо и вы были пришельцами на земле египетской» (Лев. 19:34). На древнее содержание заповеди любви намекает ее английский перевод: «Love thy neihbour <...>», что буквально значит: «Возлюби соседа своего» и ее армянский текст, в котором «ближний» переводится словом «энгер», что было наиболее близко древнееврейскому оригиналу: как и древнееврейское «re'eha», оно означает «товарищ», «приятель». Не случайно ведь и Христу понадобилось специально объяснять слушателям, что ближним может быть каждый, даже чужой, например, самаритянин.

Оправданность такого понимания первоначальных форм нравственных императивов подтверждается и тем, что в родовом обществе отношения взаимопомощи (и это разнообразно засвидетельствовано социальной антропологией) приходятся главным образом на близкие родственные связи.

Этот вывод вполне согласуется и с тем различием, которого придерживалось архаическое общество в оценке убийства: родовому проклятию подлежало убийство сородича, но не чужеплеменника, и первоначальные запреты на убийство касались именно убийства в роде. Следы этого двойного стандарта встречаются, к примеру, и в римской истории периода первых царей, о чем свидетельствует памятная реакция римлян на убийство Горацием, славным победителем Куриациев, собственной сестры, пролившей слезы по погибшему жениху из рода Куриациев: народному герою в день его победы грозила смертная казнь (3).

Таким образом, можно сделать вывод, что именно нормы, регулировавшие отношения внутри рода (которые, как мы видели, на позднем этапе развития родового общества не совпадали с отношениями между кровными родственниками) явились реальной (хотя и не единственной) основой нравственных установлений.

Однако дело не просто в разложении родовых связей. Потребность в особом регуляторе человеческих взаимоотношений была обусловлена и обособлением индивидов внутри рода. Собственно говоря, разложение рода и было предопределено его дифференциацией, взаимным обособлением его членов. На этой стадии развития возникает взаимное обособление индивидов, а точнее, семей (как групповых субъектов социальной жизни) внутри общины.

Думается, именно эта стадия отражена в поэме Гесиода «Труды и дни». Многие исследователи находят в этой поэме свидетельства сознания переживаемых обществом радикальных, роковых перемен. При этом предметом внимания оказывается сказание Гесиода о смене поколений от «золотого века» к «железному веку», цепь которых и составляет легендарную историю человеческого рода. Историк этики находит в этом мифе поэтически выраженное понимание, пусть интуитивное, антитезы должного и сущего. Правда, то, в чем видел Гесиод симптомы кризиса и разложения, видимо, воспринималось исследователями лишь как моралистические сетования, эмпирическая фиксация того, что лежит на поверхности общественных нравов. Между тем характерно, с чего начинает Гесиод перечень «забот тяжелых», какими боги одарили людей железного века: на первое место он ставит порчу межчеловеческих отношений, отношений между родными людьми, попрание норм общения, выработанных архаическим обществом. Ведь брат Гесиода, ленивый и алчный Перс, сумел выиграть с ним тяжбу по поводу пересмотра наследства благодаря тому, что ему удалось подкупить царей-судей, вершивших суд. В дальнейшем Перс не смог благоразумно распорядиться несправедливо доставшимся ему наследством и промотал его. Все это говорит о том, что в обществе времен Гесиода уже доминировали не отношения родства, а отношения, опосредствованные куплей-продажей. В былые времена Гесиод мог бы избежать несчастья, даже имея такого непутевого брата, как Перс, поскольку не продажа и приобретение, но исключительно наследование по родству обусловливали право на землю. Возможность продажи родового (семейного) надела предопределила беду Гесиода. Изменения в характере собственности и в возможности распоряжения ею обусловили коррозию традиционных отношений в родовом сообществе, его трансформацию в политическое общество.

Необходимо отметить, что уже в эпоху раннеродового общества сложились нормы, регулирующие отношения между чужими, между неродичами. Таков опыт отношений между различными фратриями, между представителями различных племен и союзов (лиг). Законы Моисея как раз и были даны для регуляции отношений между обособленными родами, имущественная общность у которых полностью упразднена и, наоборот, четко зафиксировано различие между моим и твоим. В какой-то момент странствований по Палестине Авраам говорит своему племяннику Лоту: «Да не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами твоими и пастухами моими, ибо мы ведь родственники. Не вся ли земля перед тобою? Отделись же от меня» (Быт. 13:8–9). Эти слова отражают обычное для родового общества явление разделения рода при избыточной его численности и при возможности освоения новых пастбищ или пахотной земли. Но они указывают и на осознававшуюся необходимость законного различения между нашим и чужим, согласно которому запрет на вторжение в жизнь других подкреплялся заповедями: не убий, не укради, не прелюбодействуй, которые и предполагали уничтожение права всех на все. Характерно, что золотое правило изначально вырабатывается в отношениях между группами – родами, затем племенами, и лишь в период дифференциации общества и трансформации родов в семьи оно переносится и на отношения между индивидами.

В условиях фиксированной обособленности между чужими их отношения регулировались особыми обычаями, а именно: обменом дарами и гостеприимством.

Задумаемся: какой смысл говорить о зарождении морали в процессе разложения структур родового общества и одновременно связывать ее с такими идеями, которые даже не будучи осознанными, органично вплетались в качестве стереотипов обычного поведения в ткань жизни родоплеменной общины? Или, другими словами, почему поведенческие нормы, которые в архаическом обществе воспроизводились силой естественной необходимости, с возникновением цивилизации оказываются предметом специальной регламентации, более того, ритуализируются освящаются религией?

Дело в том, что для общины сплоченность, взаимоподдержка, коллективизм, равенство – это не вопрос доброй воли или воспитанного характера, а вопрос ее жизни и смерти, это вопрос общинного «производства» и воспроизводства. С обособлением индивида, с расщеплением его интересов, с вытеснением родственных отношений на периферию общественной жизни, образуются два плана человеческой жизни – частный, в кругу семьи или для себя, и общественный, публичный, в кругу соратников, партнеров, для надличной организации. При доминировании обособленных интересов и с позиций обособленного интереса, сплоченность и взаимоподдержка как будто оказываются лишними, если не вредными. Однако в том или другом виде эти поведенческие формы необходимы в любом обществе не только для решения общественных задач, но и для удовлетворения собственно индивидуальных потребностей личности быть включенной в разного рода общности. Вот здесь и возникают специфические духовные образования, которые способствуют единству и сплоченности людей, хотя бы начиная с признания, что в социальной реальности нет сплоченности и единства, и их отсутствие осложняет, если не отравляет жизнь людей.

Итак, мораль возникает в процессе разложения родового общества и взаимообособления людей внутри общины. Эти установления были призваны компенсировать утрату роли изначальных родовых уз и одновременно восстановить и установить в условиях такую общность между людьми, которая бы не зависела от экономических, социальных, политических и других преходящих факторов. В отличие от родового общества, общность, единство между людьми (независимо от их социальных ролей) не порождались самим порядком вещей нового общества; потребность в единении осознается как таковая именно потому, что единства уже нет, и отсутствие единства переживается как неполнота, как несовершенство общественных связей. Поэтому идея единства, как бы они ни осознавалась и ни формулировалась, изначально оказывается противоположной социальному порядку.

Принимая во внимание эти условия формирования морали, можно понять, какую важную функцию выполняют представления о добре и зле как центральные этические и моральные понятия. Они указывают на то, что в жизни есть что-то ценное помимо приятного и полезного. Это – симпатия, солидарность, родство душ, забота, любовь. Именно через них и осуществляется единение человека с другими людьми. Однако этим не исчерпывается мораль и к этому не сводится все содержание добра. Идеалом единения утверждается еще и верность человека самому себе и в этом смысле единство с самим собой. Симпатия, солидарность или любовь оказываются действительным благом, когда они соединяют цельные души и искренние натуры. Идеалом единения утверждается и преданность человека самому этому идеалу как высшему стандарту. Симпатия, солидарность или любовь действительно оказываются благом, когда человек, влекомый этими чувствами, стремится воплотить их в совершенных отношениях с другим человеком.

Это качество существования человека в мире дается с трудом и никогда не дается раз и навсегда. Каждый человек, в той мере, в какой он признает для себя высший критерий совершенства и принимает его в качеств практического принципа, должен утверждать это качество своей жизни в каждом своем решении и в каждом своем поступки. Только так и осуществляется добро – в противостоянии злу.

Р.Г.Апресян, доктор философских наук

Литература:

  • Апресян Р.Г. Идея морали и базовые нормативно-этические программы. М.: ИФРАН, 1995. С. 32–97.
  • Апресян Р.Г. Талион и золотое правило: критический анализ сопряженных контекстов // Вопросы философии, 2001, № 3. С. 72–84.
  • Вебер М. Социология религии: (Типы религиозных сообществ) [§ 11. Религиозная этика и ‘мир' ] // Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. С. 231–259.
  • Гоббс Т. Левиафан // Гоббс Т. Соч. в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1991. С. 93–124.
  • Гусейнов А.А. «Золотое правило» нравственности // Гусейнов А.А. Язык и совесть: Избранная социально-философская публицистика. М.: ИФРАН, 1996. С. 10–28.
  • Дробницкий О.Г. Понятие морали. С. 143–165; Так же по изданию: Дробницкий О.Г. Моральная философия: Избранные труды. С. 135–155.
  • Кропоткин П.А. Этика. Т.1. Происхождение и развитие нравственности [Гл. 1,3,4] // Кропоткин П.А. Этика. М.: Политиздат, 1991. С. 30–35, 45–81.
  • Ламсден Ч.Дж., Уилсон Э.О. Прометеев огонь // Этическая мысль: Научно-публицистические чтения. 1991. М.: Республика, 1992. С. 325–341.
  • Мандевиль Б. Басня о пчелах. М.: Мысль, 1974. С. 65–76.
  • Ницше Ф. К генеалогии морали: Полемическое сочинение // Ницше Ф. Соч. в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1990.
  • Рьюз М., Уилсон Э. Дарвинизм и этика // Вопросы философии, 1987, № 1.
  • Эфроимсон В.П. Родословная альтруизма (Этика с позиций эволюционной генетики человека) // Эфроимсон В.П. Гениальность и этика. М.: Русский мир, 1998. 435–466.

(1)Эфроимсон В.П. Родословная альтруизма (Этика с позиций эволюционной генетики человека) // Гениальность и этика. М.: Русский мир, 1998. 435-466.

(2)Tabula rasa (лат.) – чистая доска.

(3) См.: Тит Ливий. История Рима от основания города (I, 26, 5). Т. I. М.: Наука, 1989. С. 33.

(Этика. Энциклопедический словарь. Источник: ethicscenter.ru)


Учение Библии и естественнонаучный взгляд на возникновение мира и жизни на Земле не стоит противопоставлять друг другу. Согласно Книге Бытия Бог не сотворил мир сразу в готовом виде. Бог последовательно творил свет, твердь небесную, сушу и растительность, светила, рыб и птиц, животных и человека. Ему потребовалось на это шесть периодов, названных "днями", но мы не знаем, как измерить длительность этих дней в известных нам масштабах, ведь и само время было сотворено за эти же дни. Порядок творения вполне соответствует представлениям современной космологии, - считал профессор Ю.А.Шрейдер. 

Здравомыслящий ученый, не ищущий в Библии буквального описания деталей естественноисторического процесса, не обнаружит в священной книге иудеев и христиан никаких серьезных разночтений с данными современного естествознания. Правда, Библия учит, что мир не существовал вечно и не возник сам по себе, он был сотворен. Но ведь вечность мира - это философская аксиома, которая отнюдь не вытекает из научных фактов, ибо наука в состоянии изучать только имеющуюся в наличии действительность, но не в состоянии исследовать, как эта действительность возникла (иногда это, с определенными оговорками, возможно). 

И языческие мифы, и материалистическое мировоззрение исходят из предположения, что в природе есть материал для развития и соответствующие потенции, позволяющие ей организоваться в хорошо устроенный космос. Такая логическая возможность заранее не может быть исключена: почему бы природе не создать самое себя, в том числе собственные законы самоорганизации

Библия предлагает несколько иную модель эволюции, утверждая, что источником развития вселенной является Бог. Он сотворил не только "все видимое", то есть материальные объекты, но и "все невидимое", то есть законы движения и развития материи. 

Многим людям трудно представить себе естественное возникновение живого из неживого. По Библии, живое возникает из неживого по воле Творца.    Равно как и появление сознания человека нелегко объяснить постепенным усложнением интеллектуальных способностей приматов к моменту генезиса человека. По Библии, человек становится человеком, когда Бог "вдунул в лице его дыхание жизни".


Библейский рассказ о сотворении Адама "из праха земного" возможно интерпретировать небуквально. В этом случае Бог вовсе не слепил человека из земли, словно гончар. Рассказ лишь символически выражает мысль, что человеческая плоть произошла из существовавшего ранее материала. Но в этом рассказе вовсе не описывается технология возникновения человека. 

Бог мог сотворить некий "архетип человека" как венец творения и подготовить его реализацию среди уже возникших человекообразных приматов. Эту точку зрения высказывали многие христианские мыслители (к примеру, П. Тейяр де Шарден, Г. Честертон). Конечно, сотворение всех живых существ не означает, что точно так же творилась каждая последующая особь, или каждый вид, или каждый биологический таксон. 

В Библии на сей счет сказано буквально следующее: "И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной... И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода... И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их". Таким образом, сотворение жизни Богом вполне совмещается с тем, что рыб, птиц и зверей произвели вода и земля. Тем самым акт творения ничуть не противоречит эволюционному процессу, с помощью которого вода и земля произвели все живое. 

При этом необязательно механизм эволюции должен быть точно таким, каким представлял его себе Дарвин. Скорее наоборот, идея творения сближает нас с моделью целенаправленной эволюции (типа номогенеза по Л.С.Бергу или концепции закономерности многообразия форм живого по А.А.Любищеву). 

Вполне правомерно было бы признать, что сотворена была лишь "стрела" эволюционного процесса, или исходный набор архетипов живого, закодированный в генофонде. В последнем случае генотип правомерно рассматривать как фрагмент Божественного слова, воплотившегося в данный биологический вид. Но при этом реализацию Божественного слова еще вполне допустимо трактовать как эволюционный процесс происхождения видов, в котором это слово переписывается и трансформируется.


Дарвинизм оказался привлекательным для материалистически ориентированной научной общественности XIX века тем, что эта концепция эволюции устраняет сверхъестественные представления о происхождении живого. Справедливости ради следует сказать, что сам Дарвин достаточно четко очертил требования к собственной концепции, ограничив их происхождением видов. Дарвинизм не пытается объяснить не только происхождение жизни, но даже происхождения достаточно крупных биологических таксонов. Тем более в рамках дарвинизма отсутствуют представления, помогающие хотя бы гипотетически представить, как возникло сознание. 

Привлекательность дарвинизма заключается в том, что он использует чисто механистические объяснения эволюционного процесса, разрешая апелляцию к понятию случайности. Важно то, что сущности, лежащие в основе объясняемых феноменов, вполне отвечают представлениям обыденного здравого смысла. В основе модели эволюции Дарвина лежат случайные изменения отдельных материальных элементов живого организма при переходе от поколения к поколению. Те изменения, которые имеют приспособительный характер (облегчают выживание), сохраняются и передаются потомству. Особи, не имеющие соответствующих приспособлений, погибают, не оставив потомства. Поэтому в результате естественного отбора возникает популяция из приспособленных особей, которая может стать основой нового вида. 

Идея естественного отбора возникла из аналогии с искусственным отбором, с помощью которого человек выводит нужные ему породы животных или сорта растений. Однако у селекционера все особи, лишенные полезных признаков, не участвуют дальше в формировании популяции. Отсутствие нужного признака равносильно в данном случае летальному исходу, ибо с точки зрения популяции соответствующая особь просто гибнет. Аналогия с естественным отбором была бы возможна, если бы особи, не имеющие достаточно развитого приспособления, автоматически погибали или оказывались бесплодными. 

Но все это значило бы, что природа действует столь же целенаправленно, как и селекционер, то есть сама себе ставит разумные цели. Без такого предположения уподобление естественного отбора искусственному неполно и не дает оснований считать, что естественный отбор способен обеспечить формирование видов. Впрочем, и в искусственном отборе, как будто, не удавалось получать новые виды, но лишь породы и сорта. 

Процесс видообразования на основе случайных мутаций должен был бы занять несуразно много времени. Кроме того, он не объясняет явной системности в многообразии возникающих форм типа закона гомологичных рядов Н.И.Вавилова. Поэтому Л.С.Берг предложил очень интересную концепцию номогенеза - закономерной или направленной эволюции живого. В этой концепции предполагается, что филогенез имеет определенное направление и смена форм задается неким вектором. Идеи номогенеза глубоко разработал и развил А.А.Любищев, высказавший гипотезу о математических закономерностях, которые определяют многообразие живых форм. Концепция номогенеза предполагает гораздо более сложный акт творения, когда возник замысел всего многообразия живых организмов, в котором заранее приуготовлено место для появления человека. Повеление земле произвести душу живую как бы содержало в себе этот замысел. В указанном смысле номогенетические концепции эволюции теснее связаны с идеей творения, чем дарвинизм, ибо оставляют гораздо больше на долю акта творения. 

Наконец, еще одна концепция - П. Тейяра де Шардена - рассматривает эволюцию биосферы в целом, в свете создания на ее основе ноосферы и целенаправленного движения этой целостности к финальной точке Омега. Характерные черты этого эволюционного процесса: первоначальная концентрация активной зоны, постепенное распространение формообразования на всю планету и цефализация (систематическое повышение относительной доли головного мозга и усложнение его организации). Тейяр рассматривает Христогенез как ключевой момент эволюционного процесса, входящий в первоначальный замысел Творца. 

Эволюционная концепция Тейяра может быть усовершенствована, в том числе и самым радикальным образом. В предопределенности оптимистического финала как бы и не остается места свободе воли, исчезает трагизм проявления в мире зла. Наконец, сам механизм эволюции описывается здесь не столько на биологическом, сколько на натурфилософском уровне. Возможно, это связано с тем, что как палеонтолог Тейяр де Шарден занимался происхождением человека, а это не лучшая область для выявления конкретных эволюционных факторов. Здесь акценты ставятся не на том, как и почему произошел человек, но на уточнении момента, когда он произошел и от кого.


 Критика недостатков дарвинизма привела некоторых религиозных исследователей к отрицанию самого феномена эволюции. Это направление мысли получило название "научного креационизма". В США возник даже исследовательский институт креационизма, ставящий целью показать ошибочность самого понятия биологической эволюции.

"Научный креационизм" как концепция, претендующая на научность (а не просто как религиозная точка зрения, принимающая истинность откровения о сотворении мира), научно не обоснован. Собственно вся аргументация креационизма сводится к коллекционированию ошибок и прямых фальсификаций в палеонтологических реконструкциях (типа "пильтдаунского черепа") и попыткам интерпретировать биологические данные как свидетельство против исторического развития живых форм. Но такая аргументация нисколько не лучше, чем использование в антирелигиозной пропаганде данных о фальсификации чудес или недостойном поведении конкретных священнослужителей. 

Помимо этого, слабость (и, можно сказать, порочность) "научного креационизма" заключается в том, что он не ведёт поиск истины, а стремится подогнать решение научной задачи под заранее готовый ответ, который черпается из буквального (фундаменталистского) прочтения Библии.

Претензии на безошибочность дарвинизма неправомерны, но сторонники креационистской концепции происхождения живого косвенно подтверждают эти претензии, когда рассматривают дарвинизм как единственную альтернативу своим взглядам. Тем самым они признают притязания дарвинистов на исключительные полномочия выступать от имени всего эволюционизма, игнорируя гораздо более глубокие эволюционные концепции Ж.-Б.Ламарка, П.Тейяра, К.Э.Бэра, Л.С.Берга, А.А.Любищева, С.В.Мейена и других.

Статьи составлены по материалам учебного пособия МГОУ "Концепции современного естествознания"