Вторник, 12.11.2019, 19:56
Приветствую Вас, Гость

Эволюция Вселенной [11]
Научные представления о возникновении Вселенной, формировании космических тел, эволюции звезд, галактиках и солнечной системе
Биологическая эволюция [7]
Идеи эволюции живой природы, концепции происхождения жизни, развитие жизни на земле, происхождение человека
Свидетельства эволюции [5]
Палеонтологические, биогеографические, сравнительно-анатомические, эмбриологические, молекулярные свидетельства эволюции
Геология и палеонтология [7]
Происхождение земли, формирование континентов, эволюция жизни
История развития жизни по эпохам [17]
Развитие жизни в разные периоды геологической истории земли
Пути антропологии [6]
Изучение происхождения и эволюции человека
Антропогенез [14]
Человекообразные обезьяны и происхождение человеческого рода
Первобытные люди [18]
История, жизнь и быт первобытных людей
Опровергнута ли теория эволюции? [5]
Ответ Д.А.Шабанова на заявления креационистов
Эволюция и сотворение [5]
Возможное сочетание эволюционизма и религиозной веры, возможные альтернативы дарвинизма и ложная альтератива эволюционизма
Эволюционные альтернативы дарвинизма [21]
Девятнадцать научных концепций направленной эволюции в изложении И.Ю.Попова
Происхождение морали [4]
Различные подходы к происхождению морали в изложении Р.Г.Апресяна
Эволюция жизни (5-серийный фильм BBC) [5]
Научно-популярный видеофильм об эволюции жизни в пяти сериях
200-летие Чарльза Дарвина [4]
Несколько публикаций прессы к 200-летию со дня рожденья Чарльза Дарвина (отношение современных верующих к Дарвину и эволюции)
. [3]

Шабанов Д. А. Опровергнута ли теория эволюции?
(Перевод с украинского серии статей, опубликованных в методическом вестнике издательства „Основа” (Харьков))
Часть 1. Является ли научным выбор между эволюционизмом и креационизмом?
(Чи спростована теорія еволюції? Ч. 1. Чи є науковим вибір між еволюціонізмом і креаціонізмом? // Біологія. № 1 (1), 2002 р. — С. 5–7.)
 
«Дарвин опровергнут»?
 
В последние годы в нашей стране значительно активизировалась критика эволюционного учения. Причины этого различны. Во-первых, современный эволюционизм продолжает развиваться и переживает очередной кризис. Условие «кристаллизации» новых идей — критическое отношение к устоявшимся взглядам. Во-вторых, с распадом Советского Союза ослабела пропаганда «идеологически верных» взглядов (классического дарвинизма и неодарвинизма). В-третьих, с ростом открытости нашего общества усилилась креационистская и оккультная антиэволюционная пропаганда.
 
С названными причинами связаны сложности в преподавании эволюционного учения в школах. Антиэволюционная пропаганда часто ставит в тупик школьных учителей и далеких от эволюционного учения биологов. В этой связи мы начинаем серию статей, в которой рассмотрим расхожие антиэволюционные аргументы. Надеемся, что наша работа поможет исправить перекос, который наблюдается в современной популярной литературе. «Опровергающие» теорию эволюцию материалы издаются огромными тиражами. Так одна из таких книг (1) издана на разных языках в 27 000 000 экземпляров! Для большинства СМИ основной критерий ценности сообщения — его сенсационность. Основанное на недоразумениях и дезинформации сообщение, что «Дарвин опровергнут» оказывается привлекательнее сведений о действительных проблемах эволюционной теории.
 
На наш взгляд, большая часть антиэволюционных аргументов касается довольно изученных вопросов, в отношении которых, при последовательном использовании научного метода, можно достичь вполне определенных выводов.
 
Религии и эволюционизм
 
Как известно, мировые религии существенно отличаются по своему отношению к науке. Так, многие течения буддизма относятся к ней вполне дружелюбно. Рассматривая точку зрения христианства, следует отметить, что современная наука зародилась и достигла наибольшего расцвета именно в христианских странах. Отличия в оценке науки связаны для христианских конфессий с различными представлениями о происхождении Священного писания. С верой, что Библия создана непосредственно Богом, связано ее буквалистское толкование. С другой стороны, точка зрения, что Библия написана людьми, которые передают свой опыт постижения Бога, позволяет рассматривать ее как документ, появившийся в определенное время и отражающий определенный уровень понимания высших истин.
 
Для католической церкви наибольшим авторитетом является Священное Писание в трактовке церковной традиции. Это создает возможность модернизации церковных взглядов. Папа Пий XII в посвященной происхождению человека энциклике подчеркнул, что церковь принимает эволюционное происхождение тела (но не души) человека. Папа Иоанн Павел II считает, что эволюция доказана многими независимыми исследованиями. Католическим священником был Пьер Тейяр де Шарден, один из выдающихся эволюционистов XX века (1881–1955), на протяжении всей своей деятельности пытавшийся преодолеть разрыв между верой и знанием. «Библия стала рассматриваться как результат записи человеческого религиозного опыта, не гарантированный от ошибок, а также свидетельство откровения, которое понималось не как продиктованный Богом непогрешимый текст, а как присутствие и деятельность Бога в жизни Израиля, пророков и Христа» (2, с. 87). С этой точки зрения, задача авторов Библии — не пересказ научных сведений по проблеме геологической истории или истории эволюции, а передача озарений, которые касаются отношений человека с Богом и моральными законами.
 
Реформация сопровождалась возвращением к Священному Писанию, как к основному авторитету в вопросах веры. Для Лютера главным в Писании был не его буквальный смысл, а значение Христа. Однако к XVII веку появились протестантские течения, рассматривающие Библию как источник безошибочной информации по всем вопросам, в том числе и научным. Крайнее выражение подобной точки зрения напоминает подход Каббалы — средневекового течения иудаизма, старавшегося расшифровать скрытый замысел Бога путем сопоставления положения букв в тексте Писания (Торы). Попытки опровергнуть не соответствующие библейским формулировкам научные данные встречаются в протестантизме до сих пор. Борьба с теорией эволюции — не первый шаг в этом направлении. Так, библейские формулировки о движении Солнца по небу заставляли буквалистов отбрасывать гелиоцентрическую модель Солнечной системы уже в то время, когда с научной точки зрения вопрос был окончательно решен. Сегодня лидерами в этой деятельности стали «Свидетели Иеговы».
 
Охарактеризовать отношение православной церкви к эволюционному учению довольно сложно. С одной стороны, она мало интересуется научными вопросами. В лице одних своих представителей (как, например, Александр Мень) православие относится к эволюционизму вполне спокойно, а в лице других — стремится опровергнуть, иногда используя заимствованные у «Свидетелей Иеговы» аргументы (3).
 
Опровергая критику теории эволюции, ссылающуюся, например, на православную традицию, мы не будем высказывать никаких суждений о православии как таковом. Возможность диалога между наукой и религией, знанием и верой не означает допустимости их смешения. Вторжение религиозной аргументации на научную территорию должно опровергаться научными методами. В то же время не следует применять методы научного анализа для решения проблем веры.
 
Рядом с отдельными конфессиями, в наступление на эволюционизм отправился и оккультизм во всех своих разнообразных формах. Чаще всего оккультизм принимает идею духовной эволюции, которая не имеет никакого отношения к научным представлениям об эволюции биологической. Автору неизвестна последовательная критика научных взглядов со стороны оккультистов. Чаще встречаются экстравагантные сообщения о том или ином ошеломляющем “открытии”, переворачивающем все существовавшие представления вверх ногами. Позже мы рассмотрим несколько примеров таких сенсаций.
 
Являются ли теориями эволюционизм и креационизм?
 
Чаще всего не только антиэволюционная агитация, но и рассуждения сторонников эволюции начинаются примерно так: «Существует две теории возникновения видов (жизни, человека) — создание их Богом и возникновение в результате эволюции. Рассмотрим же их беспристрастно». Пристрастность проявляется уже на этом этапе.
 
Вам предлагают выбрать между «теорией эволюции» и «теорией сотворения»? Вас вводят в заблуждение: эволюция — факт, механизмы которого описываются многими теориями, а сотворение — догма!

С одной стороны, «эволюция» не является теорией. Само явление эволюции, то есть исторического изменения организмов, видов и экосистем, является фактом, многократно доказанным в разных областях знания и практики (несколько примеров «на скорую руку»: развитие стойкости к антибиотикам у патогенных микроорганизмов; приспособление бурьянов к используемым агротехническим приемам, изменение руководящих ископаемых в осадочных породах...). Проблема, до сих пор не нашедшая полного решения, — описание механизмов эволюции, являющееся предметом рассмотрения многих теорий. Как показано ниже, искусственное смешение этих теорий стало для противников эволюционизма одним из способов вводить читателей в заблуждение.
 
Еще важнее то, что не является теорией и «сотворение». Теория — инструмент научного познания. Она основывается на фактах. Обязательное требование к научности — возможность опровержения, основанного на несоответствии фактам. Логика научного познания такова, что любая теория непрерывно потенциально ставится под сомнение, проверяясь на соответствие новым фактам (подробнее — см. 4, с. 7-8). Представление о создании мира Богом является не теорией, а догмой, предметом веры. Для христианина, который буквально понимает Священное Писание, вопрос принятия или отвержения Божественного создания мира (или, например, непорочного зачатия Спасителя) не может стоять как таковой. Если человек утверждает, что не может принять то или иное научное положение, поскольку оно противоречит его вере, он занимает честную позицию, с которой нет нужды дискутировать. Однако, сталкиваясь с довольно высоким авторитетом науки, те или иные апологетические положения могут мимикрировать под научные теории. При этом противники эволюционного учения имитируют, что в решении конкретных вопросов готовы полагаться на опыт и суждение разума. Потом с помощью той или другой системы аргументов они стараются продемонстрировать ущербность научной истины и поставить Писание на место науки. Именно такие системы аргументов следует рассмотреть подробнее.
 
Эволюционисты против эволюции?
 
Идея изменение организмов со временем очень стара и уходит своими корнями в античность. В XVIII — начале XIX веков эта идея существовала в виде трансформизма, широко распространенного среди биологов и философов. Хотя до того времени было высказано много ярких догадок, они не носили научного характера. Первым синтезом эволюционных идей и данных из разных областей знания стал дарвинизм (5, с. 259). Основная заслуга Чарльза Дарвина состоит не в том, что он высказал какие-то предположения, а в том, что он создал довольно целостную эволюционную теорию, объяснявшую целый ряд биологических фактов. Как известно, дарвинизм способствовал прогрессу биологии во второй половине XIX века. Однако после периода победного накопления фактов, которые прояснялись благодаря дарвинизму, первому эволюционному синтезу, наступило время, когда на первый план стали выходить необъяснимые с точки зрения классического дарвинизма явления. Кризис первого синтеза был преодолен в ходе создания второго синтеза — синтетической теории эволюции (СТЭ). Этот процесс был начат в 20-х годах в СССР работами С. С. Четверикова, а в основном закончен (после разгрома передовых направлений советской биологии) в Англии и США в 40-х годах. Кризис первого синтеза породил и ряд других, менее успешных научных направлений — финализм, сальтационизм, неоламаркизм и другие, каждое из которых складывалось из многих теорий и гипотез.
 
Нынешнее время — период кризиса СТЭ и, вероятно, зарождения третьего синтеза. Каким будет этот синтез — тема для самостоятельной серии работ. Автор убежден, что, кроме прочего, составными частями нового синтеза должны стать эпигенетическая теория М.А. Шишкина, экосистемная теория В. А. Красилова, неосальтационизм Р. Гольдшмидта, концепция видового мономорфизма С. С. Шварца, Ю. П Алтухова и Х. Л. Карсона, концепция прерывистого равновесия Н. Элдриджа и С. Гулда и другие.

Темпы эволюционных изменений в соответствии с различными взглядами

Итак, современный эволюционизм — сложный комплекс из многих, взаимодополняющих и в какой-то степени противоречащих теорий. В этом проявляется сила, а не слабость научного познания. Однако многие противники эволюционизма стараются играть на этом обстоятельстве. Один из любимых приемов антиэволюционистов — цитировать ученых, утверждающих, что классический дарвинизм устарел или спорящих с какой-нибудь из современных концепций. Например, вполне естественно, что создатель теории прерывистого равновесия «известный эволюционист и палеонтолог Найлс (Нильс) Элдридж сказал: «Страсти разгорелись в результате сомнения, подорвавшего бывшую манерную самоуверенность, отличавшую эволюционную биологию последних лет» (1, с. 15). Противники эволюционизма, которые цитируют Элдриджа, хотят создать иллюзию, что тот сомневается в эволюции. Конечно же, нет! Элдридж опровергает лишь принцип градуализма, в соответствии с которым эволюция идет с постоянной небольшой скоростью!

Эволюционизм, эволюционное учение (от лат. evolutio — развертывание) — учение о законах исторического развития органического мира. Рассматривает возникновение жизни и всех видов (и человека в том числе) как результат естественного процесса эволюции.

Креационизм (от лат. creatio — создание) — утверждение, что жизнь, отдельные виды (или крупные таксоны) и, в особенности человек, не является результатом естественного развития, а созданы Богом в одном или нескольких актах творения.

Теория (от гр. theoria — наблюдение, опыт) — система научных взглядов, которые обобщают определенную совокупность фактов. Одним из главных критериев научности теории является возможность ее опровержения в случае ее несоответствия фактам.

Трансформизм (от лат. transformare — изменять) — система взглядов об изменениях и преобразовании видов.

Дарвинизм (от имени Ч. Дарвина) — известная эволюционная теория, предложенная во второй половине XIX ст. Учитывая многообразие эволюционных взглядов, нежелательно использовать этот термин для обозначения эволюционного учения вообще.

СТЭ, синтетическая теория эволюции, “неодарвинизм” — теория эволюции, сложившаяся в 20-х–40-х годах XX ст. и рассматривающая эволюцию как следствие изменения генных частот в популяциях вследствие естественного отбора, дрейфа генов и других факторов.

Неоламаркизм (от имени Ж. Б. Ламарка) — учение, согласно которому главным эволюционным фактором является прямое влияние среды или (психоламаркизм) стремление организмов к совершенству.

Сальтационизм (от лат. salto — танец, прыжок) — утверждение, что эволюция идет путем резких изменений, больших скачков. Современные формы (неосальтационизм) связаны с изучением роли в эволюции хромосомных перестроек, гибридизации, нарушений эмбрионального развития и т.п.

Финализм (от лат. finalis — конечный) — учение, что эволюция имеет определенную цель, направлена на достижение определенного состояния органического миру.

Эпигенетическая теория (от гр. epi — после, над и genesis — происхождение) — теория, в соответствии с которой эволюция идет путем перестройки механизмов, обеспечивающих устойчивое индивидуальное развитие.

Экосистемная теория — учение, согласно которому темпы и направления эволюции видов определяются состоянием экосистем, в состав которых они входят.

Концепция видового мономорфизма — условное название взглядов, в соответствии с которыми целостность видов поддерживается общностью определенных признаков, неизменностью определенной части генома и т.п.; при видообразовании происходит перестройка этой мономорфной части видовых признаков.

Прерывистого равновесия теория — предложенная американскими палеонтологами теория, согласно которой в истории существования вида происходит смена относительно длительных периодов видовой стабильности и довольно коротких периодов, во время которых происходят быстрые эволюционные изменения.

Градуализм (от лат. gradus — шаг) — взгляд, в соответствии с которым эволюция идет путем непрерывного накопления небольших изменений.

Цитированная литература

1. Жизнь — как она возникла? Путем эволюции или путем сотворения? Watch Tower Bible & Tract Society of Pennsylvania, 1992.— 256 с.

2. Барбур И. Религия и наука: история и современность. Г.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2000. — 434 с.

3. Иеромонах Серафим (Роуз). Православный взгляд на эволюцию. Москва: Изд-во Свято-Введенского монастыря Оптиной Пустыни, 1997. — 96 с.

4. Данилова О. В., Шабанов Д. А., Брайон А. В., Данилов С. А. Биология. Учебник для 10 класса общеобразовательных учебных заведенний. Харьков: Торсинг, 2001. — 256 с.

5. Воронцов Н. Н. Развитие эволюционных идей в биологии. Г.: Изд. отд. УНЦ ДО МГУ, Прогресс-Традиция, АБФ, 1999. — 600 с.


Часть 2. Изменчивость научного знания — недостаток или достоинство?

(Чи спростована теорія еволюції? Ч. 2. Мінливість наукового знання — недолік чи достоїнство? // Біологія. № 3 (3), 2002 р. — С. 1–4.)

Как преуменьшить значение палеонтологических находок?

Факт эволюции — изменений во времени живых организмов, населяющих Землю — подтвержден таким количеством палеонтологических находок, что, казалось бы, всерьез оспаривать его попросту невозможно. Однако в выступлениях, ориентированных на далеких от палеонтологии людей, приверженцы «научного креационизма» стараются создать иллюзию сомнительности накопленного арсенала доказательств. Для этого используется обсуждение некоторых, специально подобранных случаев. С одной стороны, их рассмотрение не является особенно важным для теории эволюции. Дело в том, что в одном буровой колонке, прошедшей через множество осадочных слоев с характерными наборами руководящих ископаемых, содержится больше информации о ходе эволюции, чем в рассмотренных примерах. Однако естественно, что в центре общественного внимания оказываются именно сенсационные находки, касающиеся происхождения человека или, например, такой заметной группы животных, как птицы.

Замечательным поводом для обвинения эволюционистов в мошенничестве оказалась история с “Пилтдаунским человеком”.

Пилтдаунский человек

В 1912 году палеонтолог-любитель Чарльз Доусон, исследуя ископаемые остатки, обнажившиеся при разработке гравийного карьера в городке Пилтдауне неподалеку от Лондона, нашел череп древнего человека. Эта находка была сделана в присутствии известных ученых: Артура Вудворта, хранителя геологического отдела Британского музея, и Пьера Тейяра де Шардена, которого мы уже упоминали. В реконструкции черепа принимал участие один из авторитетнейших анатомов своего времени, Артур Кизс. В день, когда Доусон нашел один из фрагментов черепа, Тейяр отыскал рядом с ним обломок зуба мастодонта.

“Пилтдаунский человек” по строению мозгового черепа чрезвычайно походил на современного, но отличался очень примитивной нижней челюстью — обезьяньей по форме, с большими клыками. Однако коренные зубы были по своей форме почти человеческими — с широкими плоскими поверхностями. Возраст находки был очень солиден: по современным представлениями, пласты, к которым ее отнесли, имеют возраст около 2 миллионов лет. Этот череп на протяжении какого-то времени был доказательством того, что эволюция разума человека (а вместе с ним и мозга, и мозговой части черепа) опережала эволюцию других систем. Для английских палеонтологов эта находка была очень лестной. В отличие от них, специалисты с США сразу пришли к убеждению, что череп состоит из двух разных частей.

Череп пресловутого "Пилтдаунского человека"

По мере накопления находок ископаемых людей росли сомнения в надежности находки Доусона. Так, выяснилось, что весьма человеческие черты лицевого черепа приобрели еще такие наши родственники, которые отличались небольшим размером мозга. Эти и подобные обстоятельства привели к переисследованию пилтдаунской находки в 1950–1953 гг. Была подтверждена правота исследователей, распознавших в этом черепе комбинацию двух разных по происхождению частей. Мозговой череп был человеческим, а челюсть принадлежала орангутану. Челюстной сустав был обломан, чтобы скрыть его несоответствие черепу, а коренные зубы — подпилены. Возраст обоих частей составлял всего лишь около 500 лет, но их поверхность была для придания древнего вида обработана бихроматом калия. Для большей убедительности фальсификатор подбросил в раскопку и другие кости. Так, найденный Тейяром зуб был настоящим, но происходил из Северной Африки!

“Мальчик из Туркана” — представитель Homo ergaster

Кто сделал эту подделку? Разные авторы обвиняли в этом и Доусона, и научных недоброжелателей Вудворта и Кизса. Под необоснованным подозрением (в силу своего сана) на протяжении какого-то времени находился даже Тейяр де Шарден. Возможные мотивы обмана — тщеславие, желание подорвать авторитет оппонентов, но совсем не желание опровергнуть взгляды о чудесном происхождении человека (никто из участников этой истории не воспринимал их всерьез). История поисков мистификатора стала одним из запутанейших научных детективов.

Следует задуматься: с чем было связано изобличение подделки? Возможно, ложность находки была показана в результате анализа аргументов приверженцев чудесного создания человека? Нет, это было следствием нормального научного процесса, пересмотра научных фактов, особенно тех, которые противоречат новым результатам.

Сложность современного этапа развития палеоантропологии состоит не в отсутствия ископаемых форм, а, некоторым образом, в их избытке! Среди многих линий развития древних гоминид сложно выделить ту, которая ведет к нам.

 

 

Фрагменты скелета Homo antecessor из Испании

В последнее время количество известных находок представителей рода Человек значительно увеличилось. Наш род “покинул” Человек умелый (Homo habilis), которого известные специалисты перенесли в род Австралопитек (как Australopithecus habilis). Такие спорные виды (к их числу належит также H. или A. rudolfensis) доказывают, что граница между австралопитеками и людьми очень размыта. Древнейших представителей нашего рода относят к виду Человек рабочий (Homo ergaster), который возник в Африке не менее чем 1,75 миллионов лет назад. Его потомком был Человек прямоходящий (Homo erectus), широко расселившийся в Евразии (некоторые специалисты считают H. ergaster разновидностью H. erectus). Однако древнейшие европейцы относятся к другому виду — Человек предшествующий (Homo antecessor). Он описан по остаткам шести особей возрастом в 800 тысяч лет, найденных в Испании. Позже (около 500 тысяч лет назад) в Европе появляются также Гейдельбергский человек (Homo heidelbergensis), возникший в Африке, и Неандертальский человек (Homo neandertalensis), каждый из которых представлен многими находками. В конце концов, около 250 тысяч лет назад Европу заселяет новый вид, вероятно, также возникший в Африке — Человек разумный (Homo sapiens). Как его возможные непосредственные предки рассматриваются H. ergaster, H. erectus и H. antecessor. Выбор одной из этих возможностей зависит от того, каким из признаков предаются большее значение, а также от принятых исследователями моделей видообразования. Восстановление генеалогии рода Homo затрудняется высокой внутривидовой изменчивостью всех его видов.  

 «Примечательным является факт, что весь вещественный материал, имеющийся у нас для доказательства эволюции человека, можно поместить в один гроб, в котором бы еще осталось место!» (1, с. 86). Это утверждение совсем неверно даже с фактической точки зрения, хотя это обстоятельство и не имеет особого значения. В суде высоковероятное решение о виновности или невиновности человека можно вынести, опираясь как на очень большое, так и на совсем маленькое по физическому размеру доказательство. «Улик», изобличающих эволюцию человека, более чем достаточно.

Споры о протоависе

Скелет и реконструкция протоависа

Подарком для толкователей, стремящихся скомпрометировать научный метод, были споры, связанные с находкой протоависа. В 1986 году американский палеонтолог индийского происхождения Санкар Чатерджи по двум экземплярам описал верхнетриасовую птицу, которую назвал протоависом. Эта находка на 75 миллионов лет старше широко известного археоптерикса, найденного в Германии в отложениях средней юры. Правильность реконструкции находки была поставлена под сомнение, обидевшее Чатерджи. Первооткрыватель протоависа ограничил доступ к находке других ученых, чем усилил сомнения в правильности своих выводов. Тем не менее, хотя изучение протоависа далеко не закончено, можно с уверенностью говорить о большом значении этой находки для дальнейшего изучения происхождения птиц.  

Научные затруднения вызвали ликование в лагере охотников за душами. Креационисты любят обсуждать проблемы происхождения птиц (например, 7, 8). Один из наиболее интересных с точки зрения темы этой статьи аргументов (9) можно передать так. «Наука не может предоставить сколько-нибудь заслуживающих доверия данных о происхождении птиц. Раньше эволюционисты утверждали, что птицы происходят от археоптерикса, а теперь некоторые из них предполагают, что предком птиц был протоавис. Раз в таком важном вопросе возможна путаница, ясно, что птицы вообще не возникли от рептилий, а являются результатом особого акта создания».

Одна из современных реконструкций археоптерикса

В такой форме это высказывание может выглядеть довольно убедительно. Чтобы показать его нелогичность, приведем условное рассуждение, построенное вполне аналогично. «Раньше думали, что отец этого мальчика — Иван Иванович. Теперь предполагают, что им был Петр Петрович. Раз в этом вопросе возможна путаница, ясно, что мальчик вообще не имеет отца, а является результатом непорочного зачатия». Сомнения в том, какая из известных нам форм стоит ближе к той или другой эволюционной линии, не касается убедительно доказанного факта близкого родства рептилий и птиц. Надо подчеркнуть, что эволюционисты не утверждают, что археоптерикс, протоавис или любая другая ископаемая форма является непосредственным предком современных птиц. Эти ископаемые формы лишь показывают, какие сочетания признаков могли быть характерны для таких предков.

Кстати, и в вопросе происхождения птиц возможны подделки, напоминающие пилтдаунскую историю. Так, в 1999 году в журнале National Geographic было опубликовано описание и реконструкция новой находки из Китая — “археораптора”. Это животное, казалось, причудливо соединяло черты динозавров и птиц. Находка оказалась подделкой, с редким мастерством составленной из остатков пяти разных животных (два из которых были неизвестны науке). Мотив подделки простой — корысть, связанная с надеждой заработать на продаже уникального экземпляра. Если для изобличения пилтдаунского человека понадобилось 30 лет, то археораптор был разоблачен за шесть месяцев. Как и в предшествующей истории, изобличение мистификации связано не с успехами креационистов, а с нормальным научным процессом. Сокращение времени на «раскусывание» утонченной подделки — результат развития научных технологий.

Так представляли себе “археораптора”

Может быть, внимание науки к отдельным находкам отражает ее слабость? Нет. В любом случае во внимание берется не факт, взятый сам по себе, а вся совокупность накопленных знаний, позволяющая более или менее успешно его интерпретировать. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что и для противников эволюционного учения отдельные факты оказываются достаточно важными аргументами. Так, относительная древность человека наиболее часто доказывается ссылками на находки человеческих костей и орудий в очень древних (например, мезозойских или палеозойских) отложениях. На их основании делается вывод, что эти отложения возникли в результате Всемирного потопа, если человек уже населял Землю. Странный факт: подавляющее большинство этих находок сделано еще в XIX столетии, когда методы датирования были очень примитивными, а размах геологических работ — намного меньшим, чем в XX столетии. Хотя эти находки довольно сомнительны, попыток со стороны креационистов проверить их надежность с привлечением современных методов не замечены.

Напротив, в 1985 году два астронома, Фред Хойл и Чандра Викрамасингхе, потребовали научной экспертизы экземпляра археоптерикса со следами перьев. Они утверждали, что отпечатки перьев окружены микротрещинами, свидетельствующими о фальсификации этого важнейшего признака. Авторитетная экспертиза показала, что образец не был изменен, и нашла отпечатки перьев даже под костями, внутри окаменелости (10).

Более того, последние находки показали, что перья были довольно характерны для многих небольших хищных динозавров — синозавроптерикса, протархеоптерикса, каудиптерикса и других. Вопрос о происхождении птиц остается очень сложным, но не потому, что птицы далеки от рептилий, а потому, что эволюция птиц и рептилий шла во многих отношениях параллельно (11). Некоторые из общих признаков возникали и у птиц, и у динозавров, и у других групп рептилий независимо, а некоторые отражают их близкое родство. Рассматривая этот единый эволюционный узел, сейчас нельзя еще в точности сказать, как проходит в нем каждая отдельная нить — эволюционная линия. Проблема состоит не в наличии непреодолимого разрыва между птицами и рептилиями, а, наоборот, в их эволюционном единстве!

Возможно, птицеобразные динозавры (синозавроптерикс, протархеоптерикс, каудиптерикс) выглядели именно так

Живая наука  

Говоря об изменчивости научного знания, следует обратить внимание на его важнейшее достоинство. Новый уровень понимания не опровергает, а уточняет предшествующий. Приведем наиболее известные примеры. Физика Эйнштейна не отвергла физику Ньютона, а сохранила ее как свой частный случай. Лобачевский и Риман не опровергли геометрии Евклида, а только вышли за ее границы. Новые находки древних птиц не противоречат результатам изучения археоптерикса, а корректируют представления о его месте в общей генеалогии...

Группа конфуциусорнисов — представителей птицеобразной группы, распространенной в меловом периоде на территории современного Китая.

Из отложений мезозойской эры сейчас известно три группы птиц: веерохвостые (или настоящие), энанциорнисы и конфуциусорнисы. Веерохвостые птицы существуют досель, а две других группы исчезли в конце мелового периода. Не ясно, являются ли эти группы близкородственными или произошли от рептилий независимо друг от друга. Один из возможных сценариев таков: веерохвостые птицы возникли в триасовом или юрском периоде от предков, напоминавших протоависа, а энанциорнисы и конфуциусорнисы — в меловом периоде от динозавров!  

 “Археораптор и прочие китайские окаменелости, как синозавроптерикс, использовались как “доказательство” эволюции и, таким образом, опровержение Библии как непогрешимого Слова Божьего. Мы должны помнить, что Слово Божье никогда не изменяется и поэтому должно служить основой всех наших взглядов скорее, чем причудливые, непостоянные взгляды человека” (12).  

Понятно, что значение палеонтологических находок состоит не в опровержении Библии и любых теологических вопросов. Эти животные интересны именно для науки, так как помогают понимать пути и механизмы эволюции. Археораптор был разоблачен как подделка, а вот остатки синозавроптерикса и многих других “полуптиц-полудинозавров” с успехом прошли придирчивые экспертизы. Процесс изучения происхождения птиц продолжается...  

Является ли изменчивость науки недостатком в сравнении с догматическими учениями? Нет! Именно это свойство обеспечивает способность науки к развитию, делает ее живой и интересной. Сомнение в догме равносильно предательству. К счастью, в научных фактах, а в особенности в их интерпретациях, следует непрерывно сомневаться.  

Для безопасной эксплуатации важного сооружения крайне необходима работа дефектоскопистов. Она состоит в регулярной проверке прочности критически важных конструкций, в том числе тех, что выглядят вполне надежными. Единый способ обеспечить надежность чего-либо — постоянно поддавать ее сомнению! К сожалению, именно этого не понимают критики научного метода. Что ж, для каждой сферы деятельности характерны свои методы.

Цитированная литература

6. Tyler. D. J. The discovery of Protoavis texensis (http://www.biblicalcreation.org.uk/ scientific_issues/bcs024.html )

7. http://www.biblicalcreation.org.uk/scientific_issues/bcs024.html 

8. http://pub22.ezboard.com/fthinkersforumfrm8.showMessage?topicID=16.topic 

9. Guthrie S. A response to Ed Brayton on his defense of evolution: Creationism is the best explanation of the scientific evidence ( http://sguthrie.net/repbrayton.htm  )

10. Flank. L. Archaeopteryx and the creationists ( http://www.geocities.com/CapeCanaveral/ Hangar/2437/archie.htm  )

11. Шабанов Д.А., Шабанова Г.В., Шапаренко С.О. Біологія. Підручник для 7-х класів загальноосвітних навчальних закладів. Вид. друге, випр. та доп. Харків, Торсінг, 2002. — 320 с.

12. http://www.answersingenesis.org/docs/4229news3-2-2000.asp 


Часть 3. Проблема переходных форм

(Чи спростована теорія еволюції? Ч. 3. Проблема перехідних форм // Біологія. № 7 (7), 2002 р. — С. 1–4.)

Что такое переходные формы?

Никакие ископаемые остатки не вызывают столько споров, как относимые к «переходным формам»: ихтиостега, археоптерикс, риниофиты и др. Для одних такие находки — наглядное доказательство процесса эволюции, связующие мосты между разными группами. Для других — повод поставить под сомнение возможность переходов между крупными таксонами.

Понятие «переходная форма» может иметь две различные трактовки: филогенетическую и сравнительно-анатомическую. С филогенетической точки зрения, переходные формы — потомки одной группы, являющиеся предками другой. Со сравнительно-анатомической точки зрения, переходные формы — это организмы, сочетающие в себе признаки разных групп. Такие организмы могут быть не только вымершими, но и современными. Так, сравнивая существующие виды, мы можем увидеть отражение тех этапов, по которым могла идти эволюция того или иного признака. Рассмотрим один пример. Ч. Дарвину казалось невероятным, чтобы такой сложный орган, как глаз, мог возникнуть постепенно, ведь его разные части бессмысленны друг без друга. Исследование современных кишечнополостных и червей показало возможность множества переходных стадий от пигментных пятен через ямки без хрусталика к настоящим глазам.

Наблюдаемые у современных животных этапы усложнения глаз [13].

1. Одиночная светочувствительная клетка.

2. Глазная ямка.

3. Бокалообразный глаз без хрусталика.

4. Глаз с хрусталиком.

Увы, носители переходных состояний тех или иных признаков далеко не во всех случаях сохранились в современной фауне. Первые наземные позвоночные сейчас не выдержали бы конкуренции с высокоразвитыми четвероногими, а первые птицы — с достигшими высоких степеней совершенства современными видами. В этих случаях неоценимые данные предоставляет палеонтологическая летопись. Именно в этом значение таких находок, как ихтиостега, археоптерикс, риниофиты.

О том, что тот или иной организм является переходной формой в филогенетическом смысле можно утверждать лишь в исключительных случаях, когда палеонтологическая летопись сохраняет полные последовательности предков и потомков. Это возможно тогда, когда в том местообитании, которое населяют эволюционирующие популяции тех или иных видов, происходит непрерывное отложение содержащих остатки организмов осадочных пород. Почему же филогенетические переходные формы сохраняются так редко?

Переход от одной большой группы к другой — это еще и решительная смена образа жизни. Каждая большая группа занимает характерный комплекс экологических ниш (адаптивную зону). Иногда в ходе эволюции появляются виды, меняющие образ жизни. Пройдя через неустойчивое состояние, такие виды способны перейти в другую адаптивную зону и дать начало новому таксону. Многочисленными, имеющими высокие шансы сохраниться в палеонтологической летописи могут быть только группы, занимающие достаточно широкие адаптивные зоны. Удивительно не то, что мы находим мало промежуточных форм, а то, что нам иногда удается их найти! Обычно это связано с тем, что переходные формы заняли какую-то специфическую экологическую нишу и получили достаточно широкое распространение. Это означает, что известные нам переходные формы скорее всего не являются общими предками возникающих групп.

«Переходные формы» зачастую были связаны с недолго существовавшими адаптивными зонами. Эта особенность делала их немногочисленными и кратковременно существующими

 

Так что же, ихтиостега — не предок всех четвероногих, а археоптерикс — не предок всех птиц? Конечно, нет! Возможно, эти переходные формы состоят в достаточно тесном родстве с общими предками новых групп, а может быть, и не состоят. Дело не в этом. Они показывают, какими путями могла идти эволюция, как признаки одной группы могли сочетаться с признаками другой

 

 

 

 

 

 

 

 

Классическая реконструкция ихтиостеги. Здесь она изображена как неуклюжее наземное животное

 

 

 

Сейчас ясно, что первые четвероногие были хищниками, обитавшими на мелководье. И конечности, и легкие сформировались как приспособления к жизни в воде, но в дальнейшем оказались удачными приобретениями для жизни на суше.

 

 

 

 

 

 

Тулерпетон — еще один представитель верхнедевонских четвероногих, найденный в Тульской области. Тулерпетон и ихтиостега принадлежат к различным эволюционным ветвям четвероногих.

 

 

 

 

 

 

 

Пандерихт — верхнедевонская кистеперая рыба, которая в некоторых отношениях приспособлена к переползанию по суше даже лучше, чем первые четвероногие.

 

 

 

 

 

 

 

Как запутать проблему «переходных форм»?

Сложность в понимании проблемы переходных форм интенсивно используется противниками эволюционизма. Основной прием — внушать неспециалистам, что наличие полного спектра переходных форм — обязательное следствие эволюции. Для этого намеренно искажаются свойства и эволюционного процесса, и палеонтологической летописи.

«Согласно общепринятой эволюционной теории, от палеонтологической летописи следовало бы ожидать: 1. постепенное появление простейших форм жизни; 2. постепенное преобразование простых форм в более сложные; 3. множество промежуточных «звеньев» между разными видами; 4. зачатки новых признаков организма, например конечностей, костей и органов. Согласно модели сотворения, от палеонтологической летописи следовало бы ожидать: 1. внезапное появление сложных форм жизни; 2. размножение сложных форм жизни « по роду их» (по биологическим семействам), не исключающее вариаций»; 3. отсутствие промежуточных «звеньев» между разными биологическими семействами; 4. отсутствие частично развитых признаков; полная законченность всех частей тела» [1, с. 55].

Все тезисы, приписываемые эволюционистам, основаны на представлении о том, что эволюция идет маленькими шажками с постоянной скоростью, а палеонтологическая летопись старательно фиксирует все появлявшиеся формы, как широко распространенные, так и редчайшие. Неполное выполнение из приписываемых эволюционистам утверждений не опровергает факт эволюции, а лишь корректирует наши представления о ее механизмах. Тем не менее, в основных чертах названные условия выполняются. В палеонтологической летописи последовательно появляются остатки одноклеточных, примитивных многоклеточных животных и затем высокоразвитых беспозвоночных, последовательных групп позвоночных (бесчелюстных, рыб, первых наземных четвероногих, рептилий и т.д.). И в палеонтологической летописи, и среди современных форм можно найти значительное количество промежуточных звеньев с точки зрения их строения или образа жизни. Рассматривая хорошо задокументированные филогенетические линии, можно увидеть развитие того, что авторы книги назвали «зачатками новых признаков». Неглубокие складки на зубах первых лошадей развиваются в мощную систему перетирающих пищу гребней. Лучи плавников кистеперых рыб преобразуются в кости конечностей позвоночных. Небольшие участки новой коры у рептилий стали этапом процесса, который привел к развитию огромных полушарий человека.

А были ли переходные формы?

«Если бы эволюция основывалась на фактах, то следовало бы ожидать, что палеонтологическая летопись обнаружит зачатки новых структур в живых организмах. По крайней мере у некоторых ископаемых должны были бы обнаружиться развивающиеся руки, ноги, крылья, глаза и другие кости и органы. Например, должны были бы встретиться плавники рыб, превращающиеся в ноги земноводных, и жабры, постепенно превращающиеся в легкие. Должны были бы существовать пресмыкающиеся, передние конечности которых превращались бы в птичьи крылья, задние конечности — в когтистые лапы, чешуя — в перья, а рот — в роговой клюв» [1, с. 56].

Приведенная цитата (как и множество аналогичных утверждений, разбросанных по антиэволюционной литературе) свидетельствует о недостаточной компетентности ее авторов. Маловероятно, что креационисты, делающие заявления, подобные рассмотренным, настолько наивны, что не догадываются обратиться к общедоступным справочникам и учебникам, чтобы убедиться в ошибочности своего мнения. Скорее всего, их единственная цель — ввести в заблуждение наивных читателей.

Хорошо известны лапообразные плавники кистеперых рыб. Во время исследований современных латимерий с борта подводной лодки сняты фильмы, показывающие, как успешно эти рыбы ходят по каменистому дну на своих плавниках. Превращение жабр в легкие не предполагал ни один вменяемый специалист. Наоборот, у ряда рыб (включая современных двоякодышащих) сочетаются и жабры, и легкие. Легкие развились как выпячивание стенки пищевода. Классическая «переходная форма» — археоптерикс (как и протоавис) хорошо соответствует последнему описанию в цитируемом отрывке. Крылья этих животных сохраняют множество общих черт с передними конечностями типичных рептилий. Как показывают эмбриологические данные, перья птиц являются преобразованными чешуями рептилий. В чем состоит превращение задних конечностей рептилий в когтистые лапы птиц, понять тяжело: существенной перестройки задние конечности птиц не испытали. Интересно, что эволюция задних конечностей в направлении формирования цевки (дополнительного отдела конечностей) началась еще у типичных рептилий. Известны как зубастые, так и беззубые птицы. В клюве птиц нет ничего сверхъестественного, вопреки следующему утверждению: «…Птиц от пресмыкающихся отличают клювы. Есть клювы, которыми они щелкают орехи или отфильтровывают пищу от илистой воды, выдалбливают пищу на деревьях, как и перекрещенные клювы, которые вскрывают сосновые шишки, — разнообразие кажется бесконечным. И все-таки о клюве, имеющем такую целесообразность, говорится, что он образовался случайно из носа пресмыкающегося! Правдоподобно ли, по-твоему, такое объяснение?» [1, с. 79].

Клювом называется роговой покров, расположенный на челюстях. Клювы неоднократно возникали в разных группах рептилий. Широкоизвестная гаттерия (принадлежащая к отряду Клювоголовые) имеет и небольшой клюв, и зубы. Все черепахи потеряли зубы и имеют замечательные клювы, приспособленные по своей форме к характерному для каждого вида типу питания. Клювы были у многих вымерших рептилий из числа зверообразных (например, у аномодонтов), динозавров (пситтакозавров) и летающих ящеров (птеранодонов). Приспособление к полету птиц потребовало облегчения тела, а особенно головы. Челюсти, несущие зубы, оказались тяжелее, чем покрытые роговым чехлом. В этом отношении птицы пошли по пути, проторенному многими группами их родственников. А различные видоизменения клюва, описанные в приведенном отрывке — результат более позднего приспособления к различному образу жизни.

Один из способов скомпрометировать противника в споре — извратить его взгляды, а затем с блеском опровергнуть собственные измышления. Полемика с окарикатуренным образом оппонента часто свидетельствует о том, что действительные доводы противоположной стороны оказались неопровержимыми.

«Как получается, что полет мог развиться у четырех различных групп: насекомых, птиц, рептилий и млекопитающих? Все имели переходные формы? Все летающие животные развивались от одного промежуточного звена, и затем продолжали развиваться до млекопитающих (например, летучих мышей) и/или насекомых?» [14]. Читатель, который поверит, что эволюционисты высказывают такие взгляды, неминуемо возмутится их бреднями. Загвоздка лишь в том, что такие идеи высказывают именно противники эволюции. Конечно, во всех названных эволюционных линиях существовали переходные формы; естественно, они были различными. Однако некоторые подобные черты между этими формами (а особенно между различными позвоночными) были, и объясняются они сходством проблем, которые решались в каждой из этих эволюционных ветвей.

Кстати, весьма вероятно, что полет возникал не четыре, а большее количество раз. Весьма вероятно, что полифилетически (несколькими ветвями) возникали и птицы, и летающие ящеры. Планирующий полет освоили сумчатые и обычные летяги, шерстокрылы, веслоногие лягушки, несколько групп современных (летающие драконы из агам и лопастехвостые гекконы) и вымерших ящериц, украшенные древесные змеи, летающие рыбы и кальмары, и даже пауки, использующие для этого длинные паутинки!

В небольшой статье невозможно подробно рассмотреть происхождение всех групп, возникновение которых креационисты считают чудесным. Некоторые примеры мы уже рассмотрели, некоторые рассмотрим позже. Во всех случаях непредвзятое рассмотрение фактов превращает чудеса, требующие божественного вмешательства, в нормальные проблемы, подающиеся изучению научными методами.

Цитированная литература

13. Ичас М. О природе живого: механизмы и смысл. М.: Мир, 1994.

14. Harrub B., Thompson B. Archaeopteryx, archaeoraptor, and the “dinosaurs-to-birds” theory. Part I. http://www.apologeticspress.org/rr/rr2001/r&r0104a.htm


Часть 4. Что есть человек?

(Чи спростована теорія еволюції? Ч. 4. Що є людина? // Біологія. № 4, 2004 р. (в печати).)

С ангелами или с обезьянами?

Возобновляя публикацию серии статей, посвященных аргументам т.н. «научных креационистов», серьезное внимание следует уделить ключевой проблеме: природе человека. Познавая мир, человек в первую очередь познает самого себя, и спор ученых с «научными креационистами» — в большой мере спор о природе человека.

Для человека с естественнонаучным мышлением ясно, что человек — одно из животных, овладевших очень специфичным способом приспособления к среде. Для креационистов человек — внеисторичный объект, свойства которого определяются не историей его становления, а замыслом Бога. С этой проблемой связан ряд аргументов противников эволюции; некоторые из них таковы. Если человек — животное, отсутствуют основания для этики («все позволено»). Признание важной роли естественного отбора для прогрессивной эволюции означает признание правоты фашизма. Человек обладает столь разнообразными способностями, что они не могли иметь приспособительное значение в ходе его эволюционного становления.

Приведем примеры. «Ведь если человек — просто животное, то почему нельзя блудить или прелюбодействовать? Ведь многие из них не имеют постоянных пар. Почему скотоложество является крайней гнусностью, если любой скот то же, что и человек? … Недаром среди эволюционистов уже некоторые выступают за легализацию людоедства, ведь чем отличается мясо человека от мяса свиньи, если природа их одна?» (15)

Этот текст — пример явных логических ошибок и обмана. Если человек — животное, это не значит, что к нему применимо лишь то, что относится ко всем животным, и не значит, что любой скот — то же, что человек. Эволюционисты вовсе не призывают ни к пороку, ни к людоедству.

«С точки зрения Гитлера, Сталина и Мао Цзэдуна в обращении с людьми как с животными не было ничего плохого, поскольку, по их мнению, Дарвин «доказал», что люди не созданы Богом, а произошли от какого-то одноклеточного организма. Все трое считали, что в уничтожении менее приспособленных … нет ничего аморально, если эти меры способствуют достижению главной цели дарвинистской философии». (16). Эти строки написаны американским креационистом, о котором сообщается, что он — обладатель 7 ученых степеней. Они отражают непонимание фашизма или коммунизма или намеренный обман. Люди старшего поколения хорошо понимают, что Сталина волновал вовсе не дарвинизм: даже если диктаторы XX ссылались на какие-то учения, они лишь прикрывали ими свои действительные цели.

«Почему же те, кто сегодня заявляет о своей ненависти к нацизму и расизму, не возражают против учения Дарвина, на котором Гитлер и основал свой преступный режим?» (17). «Троцкий выбрал веру Маркса и Дарвина. Последствием этого обращения … стали реки крови. … За всю историю человечества не было, вероятно, убийцы, который уничтожил бы больше людей, чем Сталин. И он, и Троцкий действовали в полном соответствии со своим мировоззрением: если никто не создал меня, то я никому не принадлежу, и не существует абсолютного добра и зла. При таком мировоззрении, основанном на эволюции, в убийствах миллионов нет ничего дурного» (18).

Необходимость (и естественность!) этичного поведения людей друг в отношении друга вовсе не опровергается животной природой человека или его эволюционным возникновением. Кем бы мы ни были, мы социальные существа, способные к разнообразному взаимодействию, наделенные способностью стремиться к радости и избегать страданий, способные к сопереживанию и самопожертвованию, выигрывающие от сотрудничества и проигрывающие от взаимной вражды… Этот список можно было бы продолжить. Важно, что эти качества свойственны не только нам, но и некоторым животным (разным в разной степени).

Но может быть, Дарвин действительно отвечает за действия людей, которые на него ссылались? Чтобы показать неприемлемость этого аргумента, рассмотрим аналогичный. Виновен ли Христос в действиях христиан? Своих оппонентов сжигали не только католики-инквизиторы, но и протестанты (Кальвин способствовал казни Сервета), и православные (сожжены после пыток протопоп Аввакум и ряд других старообрядцев). Гитлера и Сталина Дарвин интересовал мало, а вот пастыри, отдававшие еретиков на сожжение, делали это во имя Христово. Сжигаемые отличались от сжигавших лишь трактовкой определенных теологических вопросов, а дарвинизм рассматривает проблемы, не имеющие отношения к политике.

Возможно, преступления тиранов и фанатиков — отражение «дурной» человеческой природы? Не вдаваясь в этот вопрос подробнее (он требует отдельного обсуждения), отметим, что разнообразным идеологическим палачам приходилось бороться с проявлениями человеческой природы, преодолевая действие врожденных механизмов нашей психики, препятствующих убийству и насилию. И наличие этих механизмов — вовсе не дело Бога, а результат эволюции (19). Во многих силовых структурах приходится специально «ломать» сопротивление большинства новичков, заставляя их преодолеть врожденное неприятие убийства или насилия над женщинами и детьми.

Однако можно ли обсуждать, хороша или плоха природа человека? Если человек выбирает между достойным и недостойным действием, его выбор может подвергаться моральной оценке. Животная природа человека, его близкое родство с обезьянами, врожденные особенности того или иного человека не являются результатом выбора и поэтому «доморальны». Как бы ни произошел человек, сфера морального выбора и возможность этической оценки возникает уже на определенной стадии его зрелости. Бессмысленно осуждать новорожденного за то, что он появляется на свет в результате эстетически несовершенных родов или не подчиняется правилам поведения в коллективе — он не способен принимать осознанные решения. Впрочем, читатели, наверное, знакомы с точкой зрения, что новорожденный уже виноват, отвечая за грех своих далеких предков, будет за это наказываться в течение своей жизни и что это соответствует Божественной справедливости.

«Человек, как учит нас Священное Писание, создан по образу Божию (Быт. 1, 26-27). Это высочайшее свойство человека запечатлено во всем его облике, обладающим, по сравнению со всеми живыми существами, царственным величием. Однако, люди могут терять это величие, будучи порабощены различным страстям и порокам, искажающими в них образ своего Творца. И тогда вместо этого величественного образа, по которому человек создан, в нем начинает проявляться его пародийный образ, который во всей своей полноте он может наблюдать у обезьян. Последние же должны, в таком понимании, своим видом мягко и ненавязчиво предостерегать от этого человека, служа ему при этом и объектом увеселения, и пищей для размышления: на кого человек будет походить, «если утратит свой образ». (20)

Человекообразные обезьяны — наши ближайшие родственники или карикатурное предостережение Творца?

Конечно, человек — вполне типичное животное, связанное множеством общих черт со всей совокупностью населяющих Землю видов. Конечно, человек — очень необычное животное, с появлением которого жизнь на нашей планете вступила в новую фазу. В чем же проявляется необычность человека?

Чем человек отличается от других животных?

В чем состоит основная особенность человека? По опыту семинаров, которые автор проводил со студентами-биологами, можно рассмотреть некоторые часто предлагаемые ответы.

«Человек разумен». Нам сложно узнать, что творится в психике ближнего, не говоря уж о животных. Так или иначе, психика высокоразвитых животных, и человека в том числе, обеспечивает их взаимодействие с окружающей средой и приспособление к ней. То, что творится внутри этого «черного ящика» описать и назвать весьма нелегко. Видимо, этот ответ правилен, но, наверное, у него есть какие-то и внешне проявляющиеся особенности?

«Человек использует абстрактные символы (вторую сигнальную систему)». Чтобы сообщить другим пчелам о местонахождении источника пищи, пчела-разведчица исполняет особый танец, бегая «по восьмерке». Количество колебаний брюшка при пробегании центральной части фигуры обозначает расстояние до источника пищи, а угол наклона этой части к вертикали обозначает угол направления полета по отношению к солнцу с учетом поправки на его суточное движение!

Центральная линия танца, который исполняет пчела-разведчица, расположена вертикально, значит, за кормом от улья следует лететь прямо по направлению на солнце

«Человек создает модель мира в своей психике и руководствуется ею». По наклону оси танца пчел можно установить, где по их «расчетам» находится солнце. Выясняется, что в их модели мира днем солнце равномерно движется с востока на запад над землей, а ночью — с запада на восток под землей (пчелы «используют» геоцентрическую систему). Этим они отличаются, например, от способных ориентироваться по солнцу рыб, для которых оно ночью «движется» с запада на восток над землей, оставаясь невидимым.

«Человек живет в обществе». В обществе живет еще множество видов животных — от социальных насекомых до стайных и стадных млекопитающих. Общественное поведение человека множеством похожих черт связано с таковым других приматов.

«Человек способен учиться». А вы видели, как отличается дрессированная собака от необученной? И разве старый заяц не превосходит молодого в умении спасаться от хищников?

«Все животные меняются сами, приспосабливаясь к среде, а человек меняет среду». Роющий нору сурок меняет в желаемом направлении среду. Привыкая за зиму к холоду, мы меняемся сами — вспомните, при 0oС лицу осенью холодно, а весной — нет.

«Человек способен трудиться». А что делают осы, добывающие на наших столах для себя кусочки сладкой, а для своих личинок — белковой пищи?

«Человек создает искусственные экосистемы». Бобры создают плотины до километра длиной, затапливая привлекательные участки леса. Этим они преследуют две цели: добраться до кормовых растений и защититься от хищников. Плотина зависит по своей конструкции от местных условий, постоянно ремонтируется и укрепляется ветками и грязью.

Плотина бобров — величественное сооружение

«Человек может уничтожить среду своего обитания». Задумайтесь о печальной истории дрожжей, поселившихся в виноградном соке и перерабатывавших сахар в спирт, пока проспиртованная среда не стала непригодна для их жизни.

«Человек строит города и использует другие виды». Муравьи не просто строят муравейники. Муравьи-листорезы заполняют подземные помещения пережеванными листьями, выращивают на них определенные грибы (борясь с «сорняками») и питаются их плодовыми телами. Обычные рыжие муравьи расселяют по растениям тлей, защищают их от божьих коровок и иных напастей и питаются их сахаристыми выделениями.

 

Муравьи-листорезы несут кусок листа — питательной среды для грибов. Муравьи-портные сшивают два листа шелковистыми выделениями своих личинок. И то, и другое — сложные технологии, требующие усилий многих особей.

«Человек способен верить в загробный мир и Бога». В психику животных проникнуть очень сложно, но даже здесь есть определенные намеки на аналогии. Слоны проявляют значительный интерес к трупам и костям своих сородичей, демонстрируя, что эти останки являются для них определенной ценностью. К. Лоренц описал у гусей поведение, аналогичное суеверному поведению людей. Хозяин является для хорошей собаки сверхценностью, и отношение к нему сродни религиозному чувству.

«Действия человека целесообразны». Во время службы в армии автор видел двух военнослужащих срочной службы, пиливших наклонное дерево двуручной пилой со стороны, куда оно клонилось. Предупреждение автора, что дерево зажмет их пилу, вызвало у них вербальную агрессию. Когда пила застряла, они попытались вырубить ее топором, и опять рубили «под наклон». Когда застрял и топор, их начальник приказал дернуть дерево машиной. Упавшее дерево повредило и машину, и шофера.

«Человек способен наносить вред своему здоровью». В муравейниках могут жить жуки ломехузы, выделяющие наркотические вещества, от которых муравьи прекращают выполнять необходимые работы. Муравьи всячески заботятся об этих жуках и могут разводить их в количестве, приводящем к гибели муравейника.

«Человек единственное животное, стыдящееся наготы». Конечно, стыд — первое приобретение Адама и Евы после приобщения к плодам древа познания добра и зла. Впрочем, у многих приматов демонстрация самцом своих гениталий — вызов другим самцам, приводящий или к их подчинению, или к конфликту. Самка, демонстрируя гениталии «чужому» самцу, сообщает о своей сексуальной готовности и может вызвать агрессию доминирующего самца. Механизм ухода от чреватых конфликтами ситуаций преобразился в то, что мы называем стыдом.

«Человек испытывает дружеские чувства по отношению к близким». Головастики жаб плавают стаями. Они выбирают стаи, состоящие из их родственников (причем родные братья и сестры привлекательнее двоюродных), а из не родственных особей выбирают «знакомых» — тех, в чьем обществе находились ранее.

Что же, человек принципиально не отличается от других животных?

Экологические особенности человека

Конечно, человек характеризуется многими уникальными особенностями. Рассмотрим, чем он отличается экологически (то есть по образу жизни и обмену веществом, энергией и информацией со средой).

Все животные обитают в составе популяций — совокупностей особей, населяющих определенные местообитания и эксплуатирующих их ресурсы. Это относится и к видам-космополитам, встречающимся по всей Земле. Человечество — единственный глобальный вид. Его отдельные популяции находятся в состоянии обмена ресурсами друг с другом (в скольких странах произведено то, что вы одеваете и берете, выходя из дому?). Численность человечества определяется не емкостью населенных его популяциями конкретных местообитаний, а количеством ресурсов на всей планете!

Максимальный «потолок» потока энергии, трансформируемой всеми другими животными, определяется текущей первичной продукцией растений (количеством «связанной» солнечной энергии). Человечество превзошло эти пределы, используя не только текущую, но и ископаемую первичную продукцию (в виде угля, нефти, газа и пр.), и даже недоступные для остальных видов источники энергии (атомную)!

Все живые организмы используют те или иные способы обмена информацией, но только у человека информационный обмен преодолел расстояния (нас интересуют события на другой стороне планеты) и, хотя только в одну сторону, время (Сократ, Платон и Аристотель, не говоря о Будде и Христе, влияют на нас сильнее большинства наших современников).

Большую часть используемой им энергии человек преобразует не своим телом, а с помощью техносферы — обособленной части неживой природы, обладающей многими свойствами живого (для техносферы характерен обмен веществ, эволюция, «жизненный цикл» отдельных единиц и т.д.). С деятельностью техносферы связан и выброс в биосферу ксенобиотиков (веществ, чуждых живому).

Начатый список можно продолжать, однако он не может исчерпать специфичность человека. Так, несколько тысяч лет назад перечисленные особенности еще не были характерны для нашего вида, но он уже стоял особняком среди других животных! За счет чего же?


Часть 4. Что есть человек? (Продолжение)

(Чи спростована теорія еволюції? Ч. 4. Що є людина? // Біологія. № 4, 2004 р. (в печати).)

О наследовании приобретенных признаков

Всякий вид эволюционирует, чтобы соответствовать определенному образу жизни в характерных для него условиях среды обитания. Приобретаемые в ходе эволюции приспособления могут быть связаны как с изменением тела (возникновением новых органов или новых функций), так и с изменением поведения (возникновением новых реакций или способов действия). Отличия образа жизни многих пауков связаны с тем, как они используют паутину, а не со строением их паутинных желез. Врановые птицы высокоприспособлены не сколько из-за своих морфологических или физиологических особенностей, столько благодаря гибкости поведения. Естественно, что необходимым условием поведенческого приспособления является наличие «базы» — мозга, органов чувств и органов, исполняющих «команды» мозга.

Чтобы понять дальнейшее, нужно обратиться к одной давней проблеме эволюционной биологии. В нашем понимании идея наследования приобретенных признаков связалась с именем Ж. Б. Ламарка, хотя в этом вопросе Ламарк лишь разделял взгляды, принятые в его время. Изменения, произошедшие с организмом в течение его жизни, передаются потомству — так, стало быть, и развивается соответствие организма его среде обитания. То, что приобретенные признаки не наследуются, провозгласил А. Вейсман. В дальнейшем представления об эволюции «по Дарвину» стали связывать со взглядами Вейсмана о ненаследовании приобретенных признаков. Единственным исключением, которое стоит рассмотреть подробнее, была советская биология во времена господства Т. Д. Лысенко.

С окончательной победой советской власти в СССР потребовалась радикальная перестройка животноводства и растениеводства — переход от индивидуального к коллективному хозяйствованию. Нужны были новые породы животных и сорта растений. В рамках планового народного хозяйства научные институты и селекционные станции должны были выполнить задание партии и правительства в короткий и заранее указанный срок. К тому времени в СССР сложилась передовая школа генетики и селекции, лидером которой был Н. И. Вавилов. Учитывая, что наследуются предрасположения, а не качества организмов, специалисты должны были потребовать для своей работы достаточного времени. Даже если корова Манька дает много молока, ее дочери могут не унаследовать это качество; чтобы определить, как у них проявятся наследственные задатки, их нужно вырастить. Более того, выясняется, что количество молока у коров зависит от быка-производителя, их отца, а он не доится совсем… Итак, селекция — долгая и сложная работа.

Суть жизни в то время была ясна: Энгельс установил, что она заключается в обмене веществ. Утверждение о наличии «генов», которые не разрушаются и не создаются в ходе обмена веществ, неизбежно воспринималось как идеалистическое. Его можно было понять так, что наследственная программа («идея») первична, а ее реализация в ходе обмена веществ («материя») вторична. Возник отчетливый социальный заказ на биологов, которые с помощью диалектического материализма будут управлять обменом наследственности и менять свойства организмов в желаемом направлении. Наиболее преуспел в обещаниях выполнить этот заказ Т.Д. Лысенко, небесталанный выдвиженец Вавилова. Лысенко утверждал, что наследственность можно «расшатать» и в кратчайшие сроки добиться наследования необходимых партии и правительству приобретенных признаков. Естественно, руководство страны поддержало Лысенко и его сторонников, а когда генетики начали объяснять, почему у Лысенко ничего не получится, со всей суровостью подавило «антисоветскую агитацию». Вавилов умер в тюрьме от голода незадолго до того, как Сталин согласился с требованием Черчилля передать его Красному кресту; многие биологи рангом поменьше были стерты в лагерную пыль или запуганы.

Мог ли Вавилов одержать победу в дискуссии с Лысенко? Поскольку руководство страны не интересовала научная истина, не мог. На фото: Н.И. Вавилов в своем кабинете и в заключении; Т.Д. Лысенко

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Почему мы обратились к этой трагической истории? Для дальнейших рассуждений весьма важно, что наследование приобретенных признаков должно существенно ускорять эволюцию.

Культурное наследование

Итак, приспособлением к каким-то требованиям среды может быть и структура, и определенная поведенческая реакция. На какой основе формируется поведение? Для большинства животных на той же, что и остальные признаки. В ходе развития, проходящего под генетическим контролем, в нервной системе формируется определенная структура, обеспечивающая требуемое поведение. Пчела рождается готовой сообщать о местонахождении пищи посредством танца, а енот-полоскун врожденно склонен к полосканию пищи в воде.

Однако существует и второй способ приобретения приспособительных поведенческих признаков, называемый культурным наследованием, то есть передачей признака в результате обучения. Хорошо описан пример культурного наследования у японских макак с острова Косима. В 1953 году наблюдатели зарегистрировали случай, когда молодая самка по кличке Имо уронила облепленный песком батат в воду и съела его уже чистым. Она установила связь между этими событиями и стала макать в воду и другие бататы. Часть ее сородичей «собезьянничала» и переняла эту привычку (это не относилось к старшим обезьянам: часто ли пенсионеры подражают привычкам внуков?). Через какое-то время та же самка попробовала бросить в воду и рис и отделила его тем самым от песчинок. За время жизни одного поколения эти признаки распространились среди всех обезьян данной популяции! Несомненно, что распространение этого признака благодаря биологическому наследованию (как это наблюдается у енотов-полоскунов) потребовало бы чрезвычайно длительного срока.

Японские макаки — самый северный вид обезьян. Культурное наследование у них исследуется уже в течение нескольких десятилетий

Еще пример. В Англии какое-то время назад были распространены примерно такие же молочные бутылки, как и у нас в 80-х: с крышечкой из жести. Молочники объезжали с утра свои территории и оставляли такие бутылки у дверей заказчиков. В определенный момент некоторые синицы научились расклевывать крышки молочных бутылок и выедать сливки. Через небольшое время такие случаи стали систематическими, и молокозаводам пришлось переходить на более плотные упаковки. Скорость распространения нового признака однозначно доказывает, что он наследовался культурно, как и песни у певчих воробьиных птиц, некоторые приемы охоты у хищных млекопитающих и ряд других признаков животных.

 

 

 

Расклевывание крышек молочных бутылок — признак, передающийся у синиц благодаря культурному наследованию.

Самка гепарда принесла живого детеныша газели и учит своего щенка убивать добычу.

Хотя культурное наследование встречается у многих видов животных, человек является единственным видом, для которого оно стало основным. Лишенный многих специфических приспособлений, человек эволюционировал благодаря своей способности к гибкому поведению, подстраивавшемуся к разнообразным условиям среды. По мере совершенствования механизма культурного наследования (происходившего на биологическом фундаменте) приспособленность индивида все больше определялась не тем, что он унаследовал биологически, а тем, чему он научился. Обратите внимание: биологическое наследование идет «по Дарвину», без наследования приобретенных признаков, а социальное, культурное — «по Ламарку», с их наследованием!

Примерно 40–50 тысяч лет назад направленная биологическая эволюция человека прекратилась, продолжилось лишь отсеивание существенно отклоняющихся от биологической нормы особей. Человек стал адаптироваться к среде культурно (в данном контексте термином «культура» обозначается не то, что финансируется соответствующим министерством, а совокупность всех признаков, передаваемых благодаря научению, даже «бескультурных»). Именно поэтому человек имеет две природы: биологическую и социальную (культурно наследуемую).

Перечисленные в этой статье особенности поведения человека находят определенные аналогии среди других животных. Особенностью человека является то, что они развиваются на основе более «молодого» и совершенного механизма эволюции — культурного наследования.

Для обозначения единицы культурной передачи (по аналогии с термином «ген») Р. Докинз предложил слово «мем». Мемом является любая культурно передающаяся единица: способ поливать устриц лимонным соком, ругательство, привычка закрывать Windows командой Alt+F4, а не Shut Down и т.д. (в том числе и умение расклевывать крышки молочных бутылок). Упражнение по самонаблюдению: отследите все мемы, проявляющиеся в Вашем текущем поведении, и попытайтесь проследить корни их возникновения!

Некоторые мемы быстро распространяются и вскоре исчезают (вспомните, как в какой-то компании распространяется модный анекдот), некоторые имеют давнюю историю. Сейчас показано, что неандертальцы принадлежали к другому виду, в течение длительного времени существовавшему рядом с человеком разумным. По всей видимости, между этими видами не происходило обмена генетической информацией, но происходил обмен мемами (технологическими находками). Некоторые из мемов, зарегистрированных у неандертальцев, распространены до сих пор. Так, неандертальский охотник, похороненный 60 000 назад в находящейся на территории Ирана пещере Шанидар, лежал на слое сосновых веток и был усыпан цветами (21). Венки с цветами на основе сосновых ветвей, которые мы приносим на похороны, имеют давнюю предысторию…

Возможно, так выглядели похороны у неандертальцев. История использования при похоронах цветов и сосновых ветвей насчитывает более 60 000 лет!

Возникшее пространство культурного наследования имеет свои особенности. Оно развилось, как средство приспособления к меняющейся среде. Увы, наиболее распространены не те мемы, которые имеют наибольшую приспособительную ценность, а те, которые передаются легче всего из-за своей примитивности или прилипчивости. С этим связаны печальные феномены массовой культуры и одичания толпы. С другой стороны, мы можем влиять на свою культурную эволюцию (например, при правильной организации образования) намного больше, чем на биологическую.

Культурно наследуемые признаки зависят от биологической основы. По царапинам на зубах неандертальцев показано, что они помогали себе при еде каменными ножами, которые обычно держали в правой руке. Это означает, что у неандертальцев была выражена асимметрия мозга, у современного человека связанная с развитием речи

Биологические особенности человека

На какие специальности медицинского института труднее всего попасть? На гинекологию, стоматологию и хирургию. Специалисты этих отраслей наиболее востребованы, так как обеспечивают функционирование систем, перестраивавшихся на последних этапах биологической эволюции человека. Для интенсификации культурного наследования был необходим гибкий, перепрограммируемый мозг, а для его размещения — объемистый череп. Перестройки развития происходят в эволюции за счет действия регуляторов, тормозящих одни части развивающейся системы, и ускоряющих другие. В ходе эволюции человека развитие лицевой части затормозилось, а мозговой — ускорилось. В лицевом черепе возникли диспропорции, в результате которых появился подбородок (анатомы и физиологи долго пытались установить функции этой части тела). Рост основания нижней челюсти оказался зарегулирован лучше и затормозился меньше, чем части, которая несет зубы! К сожалению, в результате этих перестроек развитие зубов оказалось в существенной степени разрегулировано, что привело к резкому возрастанию частоты их болезней. С увеличением размера головного мозга и черепа серьезно затруднились роды. Переход к прямохождению привел к тому, что таз, прикрывавший органы брюшной полости с боков, стал чашеобразным, поддерживающим их снизу. В результате выход из таза стал более узким, а роды — еще тяжелее. Вертикальное положение позвоночника привело к изменению действующих на него нагрузок. Частично их компенсируют изгибы позвоночника, возникающие по мере развития опорной системы; но позвоночник все равно является источником многих проблем со здоровьем. Вероятно, ущемление тех или иных нервов зачастую является действительной причиной многих болезней.

Итак, человек «сделан» со многими недостатками. Их устранение затормозилось: носители биологических дефектов могут выживать и оставлять потомство благодаря культурным приспособлениям. Серьезной проблемой стало возрастание в результате успехов медицины числа носителей более или менее серьезных аномалий.

Необходимость продления периода восприимчивости к культурному наследованию привела к задержке взросления человека и удлинению его детства. Человек не может рождаться с готовой структурой нейронных сетей головного мозга: он должен ее сформировать в ходе взаимодействия с окружающей средой и другими людьми. Естественно, в этом процессе очень важна и роль наследственной компоненты. Вероятно, те или иные наследственные задатки могут существенно менять свойства человеческого «процессора». Примером может быть синдром Тернера — генетическая аномалия, при которой больные имеют лишь одну половую хромосому (женскую) и развиваются, как низкорослые бесплодные женщины. Психическое развитие таких больных нормальное, но с характерным нарушением пространственного мышления. Нарушение функционирования мозга оказывается весьма специфическим!

Кстати, людям свойственна и еще одна удивительная биологическая особенность. Человек — единственное постоянно сексуальное животное. Размножение остальных животных тем или иным способом приурочено к определенному промежутку времени. Так, для млекопитающих характерен эстральный репродуктивный цикл самок. При нем в момент овуляции (выхода яйцеклетки), то есть тогда, когда самка способна забеременеть, происходит эструс (течка) сопровождающаяся отторжением эпителия матки и характерными выделениями. Эти внешние проявления и служат сигналом для самцов, стимулируя борьбу за полового партнера и спаривание. Человеку свойственен менструальный цикл, при котором овуляция происходит скрытно, между менструациями. Вооруженные современным знанием люди высчитывают момент овуляции (например, с целью контрацепции) и просчитываются! Вопреки структуре ценностей современного общества, биологическая задача организма — оставить потомков. Менструальный цикл вынуждает самца (то есть мужчину) регулярно вступать в сексуальные отношения с самкой (женщиной), «ловя» момент, когда она способна забеременеть. Значит, он должен постоянно жить с ней!

Сейчас трудно определенно сказать, на каком этапе эволюции человека возник этот признак, но ясна его тесная связь с созданием относительно устойчивой семьи — социальной структуры, интенсифицирующей культурное наследование.

Раз самец заботится о потомках женщины, с которой он живет вместе, он должен обеспечить, чтобы это были его потомки (выращивающие чужих детей мужчины оставляют меньше своих потомков и исчезают из популяции). Значит, он должен предотвратить ее связь с другими мужчинами! Для женщины супружеская измена биологически допустима, ведь она в любом случае будет воспитывать своего ребенка. Если посторонний отец ребенка жизнеспособнее постоянного сожителя, это лишь повысит шансы ребенка на выживание. Да и для мужчины связь на стороне вполне приемлема. Его биологические затраты на ребенка невелики (не то что у женщины!). Если кроме детей, выращиваемых с постоянной партнершей, он будет иметь потомство «на стороне», его вклад в грядущие поколения только возрастет. Именно поэтому в обществах, где доминируют мужчины, устойчив двойной моральный стандарт: измена женщины это низость, а мужчины — шалость или доблесть. Впрочем, иногда эти обстоятельства пытаются объяснить и другими обстоятельствами: тем, что Адам был создан раньше Евы или тем, что Ева послушалась змея…

Чем обусловлены свойства человека?

Итак, социальная эволюция человека происходит совершенно иначе, чем биологическая. Для культурного прогресса человечества совершенно не нужно отсеивание культурно отсталых людей — достаточно лишь воспитывать их, или, если они невоспитуемы, — их детей. Геноцид не имеет никакого отношения к дарвинизму и не вытекает из него.

Из названных в начале статьи антиэволюционных аргументов нерассмотренным остался один. Как в результате приспособительной эволюции мог возникнуть мозг, обладающий «избыточными» способностями, ведь биологической эволюции на развитие способностей, проявившихся у Шекспира, Баха или Эйнштейна не могло быть? «Возникает вопрос: зачем человечеству понадобилось развивать гигантские мыслительные способности, намного превосходящие минимум, необходимый для эволюционного выживания» (22, с. 131).

Самые существенные изменения, происходившие с биологической природой человека на последних этапах его эволюции оказались связаны с совершенствованием его мозга — самонастраивающегося с помощью культурной эволюции инструмента. Наш мозг достаточно гибок, чтобы в тех условиях, когда заканчивались основные события биологической эволюции человека, сформировать высокоадаптивного охотника, собирателя, члена небольшой группы. Когда такой же мозг развивается в богатой и разнообразной среде, когда его способности развиваются в ходе адекватного образования, а способности не тратятся на удовлетворение пустых соблазнов (болезни нашего времени!) он способен достичь намного большего.

Мы попытались рассмотреть свойства человека в их эволюционной обусловленности. Естественно, представленное нами — лишь поверхностная зарисовка, требующая более подробного рассмотрения. Однако очевидно, что этот метод в корне отличается от подхода «научных креационистов». Сравнивая человека и его ближайших родственников, эволюционист сможет лучше понять собственную природу, обнаружит причины особенностей, которые без этого объяснения покажутся произвольными или чудесными. Креационист же сможет лишь измышлять объяснения Божьего замысла, забыв тезис о неисповедимости путей Господних. Конечно, можно верить, что обезьяны созданы специально, чтобы нас смешить и укорять, что следы эволюции внесены в наше тело для искушения сомневающихся, а весь наш мир — хитроумное переплетение искушений и поучений — но при чем же здесь наука?

Цитированная литература

15. Сысоев Д. Эволюционизм в свете православного учения // Шестоднев против эволюции, М.: Паломникъ, 2000; цит. по: Атеолог. Креационные войны: Лаломов и Хоменков наносят ответный удар (http://atheism.ru/library/Atheolog_4.phtml)

16. Бергман Дж. Дарвинизм как основа коммунизма (http://www.crimea.com/~creation/text/116.htm)

17. Нэвард Э. Чем Гитлер обязан Дарвину (http://www.crimea.com/~creation/text/36c.htm)

18. Вуллей Х.Б. Троцкий и Дарвин: что между ними общего? (http://www.crimea.com/~creation/text/104.htm)

19. Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М.: Республика, 1998. — 393 с.

20. Хоменков А.С. Почему некоторые обезьяны человекообразны? (http://molitva.narod.ru/kr/1/primates.htm)

21. Констэбл Дж. Неандертальцы. М.: Мир, 1978. — 159 с.

22. Рос А. В начале… Заокский: Источник жизни, 2001. — 432 с.

Источник материала: Эволюция: наука против креационизма


В океанах и морях жизнь представлена в бесчисленном многообразии форм. Море стало первой лабораторией жизни - здесь впервые появились и были испытаны способы противостояния трудностям существования.

Альтернативно ссылка в Одноклассниках


В течение многих тысячелетий растения, как и животные, существовали только в море. Главной предпосылкой для первого шага из воды на сушу стало появление у живых организмов жесткого скелета.

Альтернативно ссылка в Одноклассниках


Способность летать - одно из величайших достижений эволюции. Формирование различных видов крыла шло на протяжении сотен тысяч лет.

Альтернативно ссылка в Одноклассниках


Наш мир представляет собой сложную сеть разнообразных отношений. Все живые существа, включая человека, в течение жизни находят себе партнеров, защищаются от врагов и поддерживают контакты с соседями. Все это влияет на нашу внешность и поведение, обеспечивая непрерывность эволюции жизни.

Альтернативно ссылка в Одноклассниках


Доказательства того, что человек произошел от обезьяны, скрыты глубоко в наших генах. 99% генов шимпанзе абсолютно идентичны нашим. Как это ничтожное отличие позволило обезьяне превратиться в человека?

Альтернативно ссылка в Одноклассниках


Попов И. Ю. Концепции направленной эволюции (ортогенез)

В тени дарвинизма. Альтернативные теории эволюции в ХХ веке. СПб: Ясный день, 2003. С. 26-49

Основная идея дарвинизма состоит в том, что эволюция происходит за счёт отбора из очень обширного, практически неисчерпаемого материала изменчивости. Противоположная точка зрения означает, что материал изменчивости ограничен, у организмов есть предрасположенность варьировать в определённом направлении, которая и определяет направления эволюции в первую очередь. Как кристаллы растут, принимая определённую форму, так и филогенетические линии растут, следуя каким-то внутренним закономерностям.

 

Корни этого представления уходят в далёкое прошлое, но в качестве более или менее определённой эволюционной концепции оно было представлено во второй половине XIX в. Затем, в первой трети ХХ в. идея направленной эволюции интенсивно развивалась. С появлением современного дарвинизма в середине ХХ в. она оказалась в "тени" теории естественного отбора, но не исчезла, а продолжала находить новых авторов и новых сторонников.

 

Идея направленной эволюции воплотилась во множестве концепций. Их авторы часто высказывали свои идеи в полном отрыве от предшественников и коллег из других стран, и поэтому к настоящему времени накопилось множество отдельных концепций, в которых идея направленной эволюции является основной. Анализ этих теорий крайне осложняет то обстоятельство, что их авторы часто изобретали собственную терминологию. Чаще всего идею направленности обозначают термином "ортогенез", но есть ещё около десятка наименований, а также иные мнения о том, что обозначать термином "ортогенез".

 
Попытаемся подвести некоторые итоги истории: выяснить, сколько на данный момент накопилось концепций направленной эволюции. Пользуясь преимуществом исторической перспективы, попробуем дать их оценку: действительно ли каждая из них оригинальна или они являются вариациями одной идеи?

Немецкий ботаник Карл фон Нэгели (C. von Nдgeli, 1817-1891) был известен своими исследованиями в области микроанатомии и физиологии растений. Ещё в 1856 г., то есть до публикации "Происхождения видов" Дарвина, он высказал свои идеи об изменяемости видов, и в дальнейшем длительное время разрабатывал теорию наследственности и эволюции. В 1860-е годы Нэгели рассматривал свои труды как дополнение, а затем – как альтернативу теории естественного отбора. Он длительное время последовательно развивал идею направленной эволюции, опубликовав, в результате, обширный труд, впрямую посвящённый этому предмету (Naegeli, 1884). Концепция Нэгели представляется особенно основательной среди первых работ о направленной эволюции, поскольку Нэгели для своего времени хорошо разбирался в проблемах наследственности. Отчасти это связано с тем, что он был хорошо знаком с работами Менделя (J. G. Mendel, 1822-1884)). Нэгели был одним из тех крупных учёных, которым Грегор Мендель тщетно писал письма с изложением результатов своих опытов. При этом Нэгели был чуть ли не единственным, кто снизошёл до некоторых ответов и комментариев. В целом, он не одобрял "гороховые эксперименты" и практически не ссылался на работы Менделя, но всё же оказался относительно близким к истокам генетики (см. Гайсинович, 1988). Несмотря на критику Менделя, Нэгели оказался прозорлив во многом. Например, он утверждал, что наследственность обусловлена "субстанцией", состоящей из групп кристаллических молекул, и представляет собой комбинацию свойств (Naegeli, 1884. S. 23). Эту субстанцию он назвал "мицеллы", что наводит на мысль о чём-то нитевидном. Возможно, в его воображении и существовало нечто, напоминающее спираль ДНК.

 

В критике теории естественного отобра Нэгели во многом полагался на "доказательство от противного". Так, согласно "теории полезности" (так Нэгели называл теорию Дарвина (C. Darwin)) следует ожидать того, что в определённых условиях появляется одна самая приспособленная форма, а на самом деле в одинаковых условиях может существовать множество разнообразных форм. Согласно "теории полезности" преобразование вида должно завершиться, как скоро будет достигнуто приспособление, но в действительности в неизменной среде происходит эволюционное преобразование и т. д.

 

Собственные представления Нэгели об эволюции заключались в следующем.

1. Носитель наследственности организмов (идиоплазма) имеет свойство самопроизвольно превращаться в ходе смены поколений преимущественно в прогрессивном направлении, причём это превращение не связано с адаптацией. В качестве одного из аргументов Нэгели указал на то, что множество признаков растений неадаптивны, причём как раз те, которые разделяют крупные таксоны – например, типы симметрии цветка, листорасположение.

2. Самозарождение живого происходило многократно в разное время, и поэтому в настоящее время имеются организмы, стоящие на разных стадиях эволюционного развития.

3. Прямое действие среды оказывает некоторое влияние на эволюцию, а точнее на возникновение приспособлений. Возможно, в ходе длительного воздействия, среда может оказать влияние на превращения носителя наследственности, хотя главной движущие силы заключены где-то глубоко внутри организмов.

4. Изменения организмов не произвольны, а могут иметь место только в определённых направлениях и имеют тенденцию быть сходными у разных организмов.


Почти одновременно с Нэгели идея направленной эволюции была высказана швейцарско-немецким эмбриологом и гистологом Рудольфом Альбертом Кёлликером (R. A. Koellicker, 1817-1905). Он был известен своими исследованиями сперматозоидов, яиц головоногих, систематики пеннатулид. В своих многочисленных работах Кёлликер руководствовался мнением, что в основе эволюции, и вообще всего, что изучает биология, лежат "законы органической природы", и упрекал Дарвина и его последователей, в особенности Геккеля (E. Haeckel, 1834-1919), в игнорировании их существования. Он апеллировал к законам неорганического мира, и утверждал, что в биологии они тоже должны быть. Идею "законов" он противопоставил "телеологической идее полезности". Кёлликер утверждал, что Дарвин – телеолог в полном смысле этого слова, поскольку он считает все мелочи в строении организма сотворёнными для его пользы. Он отметил также, что эволюционные ряды вовсе не нуждаются в объяснении теорией Дарвина. Это примерно то же самое, что объяснять отбором мелких уклонений существование рядов химических элементов (Кёлликер, 1864; Koellicker, 1872).

 

Концепция Кёлликера (1864) более известна как одна из первых формулировок идеи сальтационизма. Кёлликер достаточно глубоко продумал эту идею, которую обозначил как "гетерогенез". "Гетерогенез" Кёлликера близок к относительно современной концепции "онтомутаций" А. Далька, т. е. мутаций, затрагивающих ранние стадии эмбриогенеза и приводящие появлению новых групп высокого таксономического уровня (Dalcq, 1954). При этом, как и современные любители революций в эволюционной биологии, Кёлликер отметил, что вовсе не настаивает на том, что абсолютно все эволюционные изменения происходят таким образом.

 

Кёлликер подчеркнул, что идея эволюции скачками - не главное его утверждение. Большее значение он придавал "всеобщим законам природы", переименовав со временем гетерогенез в "теорию совершенствования". Эта теория аналогична Нэгели, что отмечал сам Кёлликер.


Во второй половине XIX в. в США сформировалась группа эволюционистов, лидером которой считается Эдвард Коп (E. D. Cope, 1840-1897). Среди них были некоторые расхождения по теоретическим вопросам, но в критике теории естественного отбора они выступали единым фронтом. Для них характерна активная поддержка учения Ламарка (J. B. Lamarck, 1744-1829) об упражнениях, действии среды и самопроизвольном развитии (Bowler, 1983). Хотя при этом Э. Коп, также как и его коллега Альфеус Хайат (A. Hyatt, 1838-1902), поддерживали идеи сальтационизма и сходства жизни таксона с жизненным циклом особи, что в корне противоположно основным мыслям Ламарка (Hyatt, 1866, 1897; Cope, 1868, 1896). Анализируя эволюцию, они подчёркивали "определённый" характер изменчивости, не всегда уточняя, что вызывает эту "определённость", внешняя среда или внутренняя предрасположенность (см. Definite vs. Fortuitous Variation, 1892). Интересная особенность идей Копа состояла в том, что происхождение родов и видов он считал принципиально разными процессами. Соотношение родов и видов живых организмов сравнивал с группами и подгруппами химических элементов, а также с гомологическими рядами органических соединений (Cope, 1868).

 

Идеи Копа и Хайата разрабатывалась в тесной связи с изучением палеонтологического материала. Ими сформулирован ряд "законов" палеонтологического развития, которые, по их мнению, указывали на направленность эволюции. Главными из этих законов являлись следующие: "закон акселерации" – появление признака на более ранней стадии индивидуального развития, чем у предка (это рассматривалось как принцип или механизм прогрессивного развития, т. е. поскольку по мере эволюции у организмов приобретается большее число новых особенностей, то для осуществления онтогенеза признаки предков появляются раньше); "закон ретардации", соответствующий регрессивному развитию – появление признака на более поздней стадии онтогенеза, чем у предка; "закон неспециализированности" ("закон Копа"): в начале развития какой-либо группы находятся неспециализированные организмы, а по мере их эволюции специализация усиливается и, в конце концов, становится настолько узкой, что организмы теряют способность быстро приспосабливаться к изменениям условий и вымирают.

 

По сравнению с Кёлликером и Нэгели концепции Копа и его коллег представляются с одной стороны менее последовательными (поскольку они содержат идеи, которые обычно противопоставляют при анализе эволюции – сальтационизм, ламаркизм), но с другой стороны, более приближенными к практике эмпирических исследований. Существование внутренних, заключённых внутри организмов закономерностей эволюционного развития, они богато иллюстрировали многочисленными рядами палеонтологической летописи.


Параллельно по отношению к названным выше авторам Карл Эрнст фон Бэр (C. E. von Baer, 1792-1876) размышлял о закономерностях эволюции. Его основные мысли о направленности развития сформировались задолго до работ Нэгели, Кёлликера и неоламаркистов, но он высказывал их очень сдержанно. Ко времени появления дарвинизма Бэр уже был очень пожилым человеком, потерявшим здоровье. Он говорил, что в его возрасте уже не стоит ввязываться в бурные дебаты. Но, как заметил Б. Е. Райков, "желание поддержать свои убеждения пересилило в нём старческое благоразумие" (Райков, 1961. С. 397). В 1870-е годы он наконец-то написал (точнее, продиктовал) книгу об учении Дарвина (Baer, 1876).

 

В ней высказаны, в общем, типичные для своего времени возражения против дарвинизма: между главными формами животного мира нет переходных форм; суммирование мелких изменений может дать только хаос неопределённых форм; появляющиеся вариации без искусственной поддержки исчезают и исходные организмы возвращаются в первоначальное состояние и т. д. (Райков, 1961). Одним из них было и возражение против идеи безграничной ненаправленной изменчивости, и поэтому Бэра называют в числе авторов или предшественников ортогенеза (Rensch, 1954; Riedl, 1975).

 

Движущую силу эволюции Бэр определил как "целестремительное творение мира" ("zielstriebige Weltschцpfung"). При обсуждении цели развития (эмбрионального и эволюционного), Бэр тщательно анализировал тонкости семантических различий немецкий слов "Zweck" и "Ziel", которые в обычном словоупотреблении могут заменять друг друга, а переводятся на другие языки одним словом - цель. Первое из них, по Бэру, означает сознательно и свободно поставленную цель, второе – конец действия в определённом направлении или необходимый предопределённый результат процесса. К процессам живой природы Бэр относил второе понятие, подчёркивая его описательный характер, и возражая против виталистических спекуляций (см. Бляхер, 1955; Сутт, 1977).


Немецкий зоолог Вильгельм Хааке (W. Haake, 1855-1912) был учеником Э. Геккеля. Как и его учитель, Хааке написал несколько обширных трактатов на темы общей биологии. Среди зоологов он был известен тем, что, работая в Австралии, открыл яйцо ехидны (Jahn, 2000).

 

В книге о наследственности и развитии (Haake, 1893) Хааке ставил вопрос о том, упорядочены или беспорядочны изменения организмов, и продублировал этот вопрос на "своём" языке, используя собственные термины: "ортогенез или амфигенез?". Второе понятие в дальнейшем не использовалось даже самим Хааке, поскольку он уверовал в ортогенез. Он сравнивал эволюционное развитие с движением планет, перемещающихся в соответствии с законами Кеплера, и с прочими природными явлениями, которые проистекают по строго определённым закономерностям.

 

"Ортогенез Хааке" был тесно связан с его теорией наследственности, близкой к теории Вейсмана (A. Weismann, 1834-1914). Как известно, Вейсман постулировал существование носителей наследственности – детерминант или идант, которые соединяются друг с другом во всевозможных сочетаниях. Хааке предположил, что носители наследственности являются многогранниками, комбинации которых ограничены их формой, что создаёт предрасположенность к определённым вариантам строения – ортогенез. Эти частицы он назвал геммами, а продукты их сочетания – геммариями. Хааке специально уточнил, что ввёл новое понятие, чтобы его теорию не путали с другими. Он отметил, что его концепция может показаться ничуть не лучшей, чем учение Вейсмана, который также утверждал, что иды (носители наследственности) имеют строго определённую форму, но "учение о геммариях" было предназначено для более широкого круга вопросов. Оно объясняет не только наследственность, но и процессы биологического развития на всех уровнях, т. е. изменения типов симметрии, происхождение разнообразных "геммариев" из некой исходной "Urform" и многие другие загадки мироздания. Наиболее удачной формой для элементов плазмы Хааке счёл ромбовидную. Из таких "кубиков" удавалось выстроить двусторонне- и радиально-симметричные формы, а также их превращения.


Немецкий зоолог Теодор Эймер (T. Eimer, 1843-1898) был известен своими исследованиями ящериц, бабочек и фораменифер (Fickert, 1899; Bowler, 1979). В 1897 г. он опубликовал основательное произведение - книгу "Ортогенез бабочек", которая оказала большое влияние на распространение термина "ортогенез" и идеи направленной эволюции (Eimer, 1897). В этой книге Эймер анализировал разнообразие окрасок крыльев разных видов бабочек (в первую очередь, махаонов), то есть применил термин "ортогенез" к различиям между видами, а не к изменчивости. Из видов бабочек он составил ряды, состоявшие из вариантов окраски с полосками, пятнами или вовсе без рисунка. Эти варианты очень плавно переходили из одного в другой, и, по мнению Эймера, являлись отображением эволюционного процесса. В дальнейшем, обращавшиеся к трудам Эймера, указывали на то, что все бабочки – современные, поэтому эти ряды не доказывают того, что во времени происходило подобное превращение, а также на то, что в "ортогенезе" анализируются только отдельные признаки (см. напр. Rabaud, 1953). Но Эймера это, по-видимому, мало беспокоило. Он рассматривал ортогенез бабочек как отображение существования каких-то всеобщих законов развития всего живого, причём он уверенно указывал, какие варианты окраски были первыми, примитивными, а какие - вторичными. Например, он утверждал, что развитие окраски махаонов шло от вариантов со сложным рисунком к однотонным. По его мнению, этот процесс никак не связан с отбором и адаптацией.

 

Интересно, что книга об ортогенезе - это вторая часть книги "Происхождение видов путём прямого приспособления к среде" (Eimer, 1888), т. е. как будто бы чего-то отличного от "ортогенеза" (в наиболее известном смысле) и тем более от концепции Вейсмана и, соответственно, Хааке. Одна из задач книги действительно состояла в критике Вейсмана, что Эймер всячески подчёркивал. Казалось бы, тем самым Эймер был близок к американским эволюционистам-ламаркистам. Они действительно одобрительно его цитировали (Cope, 1890). Но Эймер не поддерживал концепцию упражнений. По его мнению, упражнения (как и естественный отбор) могут вызвать только незначительные отклонения от эволюционного изменения, проистекающего в определённом направлении. Это направление, по мнению Эймера, возникает не самопроизвольно, а под влиянием прямого действия среды на организмы, при том, что они предрасположены варьировать в определённом направлении. Такой ответ организма на прямое воздействие среды, по Эймеру, не является адаптацией. Идею приспособления он резко критиковал. В особенности, его возмущали рассуждения о мимикрии-приспособлении.

 

Таким образом, Эймеру принадлежит оригинальная, тщательно разработанная концепция, в которой объединялись идеи самопроизвольного развития под влиянием внутренних причин и прямого действия среды. Эймер особенно последовательно анализировал эволюционное развитие по аналогии с явлением роста кристаллов. Как известно, среда оказывает влияние на рост кристаллов (поскольку предоставляет для него определённый материал), но форма кристалла определяется особенностями кристаллизующегося вещества. Таким же образом, по мнению Эймера, и эволюционное развитие приводится в действие определённой средой, но его направление определяется в первую очередь свойством организмов изменяться в определённых направлениях.


Итальянский зоолог Даниель Роза (D. Rosa) с 1890-х гг. в течение около 30-и лет активно разрабатывал "новую теорию эволюции и географического распространения" - ологенез (Rosa, 1931). Слово "олос" означает "целый", и "ологенез" можно перевести как "глобальное развитие". Основные положения этой концепции заключаются в следующем:

(1) Эволюция наследственного материала имеет, как все жизненные явления, факторы внутренние и внешние, но она не определяется изменениями этих последних. Эволюция имеет место, даже если среда не изменяется.

(2) Направление, в котором эта эволюция происходит, не зависит вовсе от разнообразия внешних факторов.

(3) Несмотря на это, филогенетическая эволюция не бесконечно прямолинейна, а дихотомически разветвляется.

 

Роза сравнивал жизнь видов с жизнью особи. По его мнению, виды рождаются, развиваются, размножаются, стареют и умирают своей смертью. При этом старение вида связано с уменьшением его изменчивости. В "старости" изменчивость приближается к нулю, вид теряет способность реагировать на изменения условий и вымирает. К сожалению, утверждение этого "закона уменьшения изменчивости" слабо подкреплено доказательствами.

 

Ещё большее сходство, по мнению Роза, имеется между жизнью клетки и вида. Эту мысль он подчёркивал как главное, что он привнёс нового в теорию эволюции (Rosa, 1931. P. VII). Клетки, как известно, делятся неизбежно, спонтанно, в силу внутренних процессов при достижении определённого возраста. Таким же образом и вид в какой-то момент делится, и поэтому эволюционное развитие можно описать дихотомическими схемами. В трудах Роза можно видеть, наверное, первый прообраз модных в современной биологии кладограмм. Деление вида на два происходит, по мнению Роза, на всём его ареале. Эволюция, таким образом, "ологенетична", то есть глобальна.

 

Практически сразу же после появления концепции Розы, его идеи претерпели оригинальное развитие в трудах французского исследователя Жоржа Монтандона (G. Montandon). Он безоговорочно принял ологенез, и на его основе написал обширный трактат о "человеческом ологенезе". На "человеческом ологенезе" он не остановился, и проанализировал ологенез человеческих цивилизаций (Montandon, 1928, 1934).

 

В целом, ологенез можно определить как вариант концепции направленной эволюции, в котором максимально выражена холистическая направленность – показать единство закономерностей всех процессов развития всех живых объектов - от клетки до цивилизаций и культур человека.


Американский палеонтолог - Генри Фэрфилд Осборн (H. F. Osborn, 1857-1935) был последователем Э. Копа. Свои идеи он высказывал во множестве статей, несколько меняя формулировки и заключения. Окончательным вариант его концепции можно видеть в статье 1934 г. об аристогенезе (Osborn, 1934). В ней в качестве наиболее важной проблемы теории эволюции рассматривалось появление новых органов. По Осборну, при появлении новых органов в эволюции наблюдается такое явление, как аристогенез. "Aristos" означает "лучший в своём роде". Аристогены – новые единицы, возникающие в зародышевой плазме, которые не представляют никакой пользы для самого организма или вида, но создают основу для появления важных органов у далёких потомков обладателя аристогенов. Впервые эволюция аристогенов продемонстрирована на рогах титанотериев, а затем на зубах хоботных и других примерах. Излагая сведения об аристогенезе, Осборн использовал такие понятия как "potenciality", "predisposition" и др., то есть рассматривал его как внутренне предопределённый процесс.

Кроме предопределённости для аристогенеза характерны творческий характер и постепенность. Осборн считал, что филогенетические линии отрядов, семейств, родов и видов можно характеризовать по определённым аристогенам. Что вызвало аристоген из зародышевой плазмы? – задавал вопрос Осборн. Вопрос остался риторическим: это так же загадочно для нас, как и то, что вызвало рудимент рога на черепе титанотерия. Осборн утверждал, что мы пока остаёмся на чисто наблюдательной и индуктивной основе и только делаем заявления о факте без предложения какого-либо объяснения. Возможно, что аристогены – это следствие новых условий среды или пищи. Но в любом случае, теория естественного отбора тут совершенно ничего не объясняет.

Кроме аристогенеза Осборн привёл и другие возражения дарвинизму. Например, хоботные, по его мнению, не сталкивались с проблемой конкуренции. Это были самые прекрасные и могущественные существа на Земле, с которыми никто не мог соперничать (Осборн вообще, очень любил слонов, мастодонтов и прочих хоботных, он писал о них в самых тёплых выражениях). Но тем не менее эволюция среди них происходила, причём хоботные не просто эволюционировали, а эволюционировали с очень большой скоростью, хотя размножались они очень медленно. По Дарвину, для быстрой эволюции нужны были полностью противоположные условия – быстрое размножение и сильная конкуренция, создающая давление отбора.

Эволюция путём приспособления к среде Осборном полностью не отрицалась. Но адаптация, по его мнению, связана не с появлением новых органов, а с модификацией существовавших ранее. В масштабах глобальной эволюции они не то чтобы не важны, но далеко не единственные её составляющие.

Роль прямого действия среды в эволюции рассматривалась Осборном  примерно так же, как это обычно делается в настоящее время. Он скептически относился к спекуляциям в духе идеи наследования приобретённых признаков. В то же время, считал невозможным отрицать действенность прямого влияния среды на некоторые изменения организмов. Значит, следует признать, что или модификация – уже эволюционное преобразование, или что она со временем заменяется сходной мутацией под действием естественного отбора. (Эти соображения высказаны Осборном независимо от Джеймса Болдуина и Ллойда Моргана.

Таким образом, концепция Осборна представляется относительно близкой к современным реалиям: в ней отрицаются элементы неоламаркизма XIX в. и признаётся существование естественного отбора и адаптации. Но главным является утверждение направленной закономерной эволюции, вопрос о механизме которой оставлен открытым.


Лев Семёнович Берг (1876-1950), основатель российской ихтиологии и выдающийся географ, в 1910-х гг. разработал теорию номогенеза, что означает "эволюция на основе закономерностей" (Берг, 1977). Её основная направленность - всё против Дарвина. (Не Дарвина лично. Берг подчёркивал уважение и восхищение Дарвином как учёным и как человеком, но тем не менее практически ни в чём не мог с ним согласиться.) Основные положения номогенеза Берг представил в виде 10-и тезисов:

 

"1) Организмы развились из многих тысяч первичных форм, т. е. полифилетично.

2) Дальнейшее развитие шло преимущественно конвергентно (частью дивергентно).

3) На основе закономерностей,

4) захватывающих громадные массы особей на обширной территории,

5) скачками, пароксизмами, мутационно.

6) Наследственных вариаций ограниченное число, и они идут по определённым направлениям.

7) Борьба за существование и естественный отбор не являются факторами прогресса, а, кроме того, будучи деятелями консервативными, охраняют норму.

8) Виды в силу своего мутационного происхождения резко разграничены один от другого.

9) Эволюция в значительной степени есть развёртывание уже существующих задатков.

10) Вымирание есть следствие как внутренних (автономических) причин, так и внешних (хорономических)" (Берг, 1977. С. 311).

 

Данные собственных ихтиологических исследований занимают очень скромное место в обосновании номогенеза. Берг стремился к сбалансированному изложению проблем общей биологии. Это обстоятельство сильно отличает от других концепций, большей частью основанных на той дисциплине, с которой автор был больше всего знаком. При этом Берг демонстрировал исключительную эрудицию и литературный талант. Это признавали абсолютно все, кто писал о Берге и о номогенезе, независимо от своей позиции в области теории эволюции (см. Теория номогенеза, 1928; Берг, 1977).


Одновременно с Л. С. Бергом сходные идеи развивал русский палеонтолог Дмитрий Николаевич Соболев (1872-1949). Ещё до первой мировой войны он написал диссертацию о гониатитах (ископаемых головоногих моллюсках), в которой высказывал идеи в духе ортогенеза. В 1920-х гг. Соболев опубликовал несколько работ по общим проблемам палеонтологии и эволюции. Мысль об эволюции на основе закономерностей является в них основной. При этом Соболев стремился использовать понятие "эволюция" в первоначальном значении, т. е. для обозначения процесса развития каких-то изначально заложенных задатков. В таком случае оказывалось, что "Дарвин в значительной мере пожал там, где не посеял, он приобрел славу основателя эволюционизма не будучи эволюционистом" (Соболев, 1924. С. 32).

 

Это не единственный пример терминологических недоразумений. Соболев зачем-то стремился пересмотреть всю терминологию биологии. Он ввёл собственные названия систематических категорий, использовавшихся в изучении головоногих моллюсков. Соболев придумал какие-то военизированные термины, отчего изложение кажется комичным. В его работах можно видеть весьма выразительное описание полчищ аммонитов, которые в ходе своего развития делятся на ватаги, фаланги, колонны и т. п. При чтении книги Соболева создаётся впечатление захватывающей картины широкого фронта наступления на современность всевозможных причудливых животных. Они, как в мировой войне, гибнут целыми колоннами, но на смену им приходят новые. Кто-то уцелел до настоящего времени, но большая и, может быть, лучшая часть, исчезла безвозвратно.

 

Подобный характер изложения, конечно, не прибавляет популярности в научном мире, но здесь можно видеть весьма ценные соображения о систематизации данных о разнообразии. В дивизиях, манипулах, фалангах и пр. показано существование повторяющихся форм головоногих, т. е. форм с очень сходным строением раковины. Соболев отметил сходство своих данных с данными Вавилова. Как в рядах мутаций культурных растений, так и в пределах семейств и таксонов более высокого уровня удавалось построить "гомологические ряды".

 

Соболев отметил, что его концепция мало отличается от номогенеза по сути. Единственное существенное отличие касается проблемы необратимости эволюции. Соболев считал, что обратное движение в эволюционном развитии – такая же неотъемлемая его часть, как и поступательное. Как известно, каждая специализированная черта организма возникает в результате развития неспециализированного предка. Но в то же время у любого организма, в том числе и у "неспециализированного" есть черты специализации. "Природа не может быть населена схемами" - это высказывание Кювье Соболев вполне разделял. Что из себя в таком случае представляет предок более или менее специализированной группы, который должен быть неспециализированным, но в то же время и не может быть "схемой"? По мнению Соболева, это очень просто объяснить. Предок любой специализированной группы тоже специализирован, но он может вернуться на какие-то более ранние стадии своего эволюционного развития, а потом пойти по другому эволюционному пути. Этот процесс происходит достаточно быстро для того, чтобы мы смогли найти в палеонтологической летописи какие-нибудь переходные формы.


Немецкий палеонтолог Отто Хайнрих Шиндевольф (O. H. Schindewolf, 1896-1971) в 1930-40-е годы разрабатывал альтернативную по отношению к дарвинизму теорию. Основные её положения заключаются в следующем.

 

В развитии группы организмов высокого таксономического уровня наблюдаются три фазы: типогенез, типостаз, типолиз. Первая – это фаза взрывного формообразования. Например, скачкообразно, без переходов, возник "тип лошади". На это событие естественный отбор не оказывал никакого влияния. Об этом можно судить по тому, что действенность естественного отбора требует больших промежутков времени, а также по тому, что признаки типов нейтральны. После появления типа происходит его постепенное развитие - типостаз. Типостаз является скорее выявлением заложенных в типе возможностей, а не созиданием нового. На стадии типостаза наблюдается "ортогенез", то есть самопроизвольное развитие без участия естественного обора. В конце концов, типостаз переходит в типолиз - старение и смерть таксона (Schindewolf, 1947, 1993). В поздних работах Шиндевольф постулировал космическое воздействие на ход эволюции. Типогенез (появление новых типов), и типолиз (исчезновение) как будто бы связаны с воздействием космических лучей.


Австрийский учёный Ханс Пржибрам (H. Przibram, 1874-1944) представил "морфогенетическую теорию" - "апогенез", что означает растрачивание возможностей в ходе дифференциации. "Эта концепция – не что иное, как ортогенез Эймера" - отметил он (Przibram, 1929. P. 299). Как и Эймер, Пржибрам отрицал возможность варьирования организмов во всех направлениях, а также приспособительный характер эволюции. Но тем не мене различия апогенеза и ортогенеза Эймера существенны.

 

Апогенез – вероятно, самая архаичная из теорий, связанных с ортогенезом. Местами она напоминает о дебатах XVIII в. о преформизме и эпигенезе. Апогенез рассматривался как альтернатива обоим течениям. Пржибрам утверждал, что согласно преформизму яйцо должно быть сложным, а эпигенезу – простым. Он сам был согласен с преформистами в том, что яйцо сложное, но принимает во внимание и то, что его сложные особенности постепенно рассеиваются. В то же время, апогенез вместе с эпигенезом принимает то, что в ходе развития организация постепенно усложняется, но не забывает, что её потенции постепенно рассеиваются.

 

В "апогенетических" рассуждениях часто трудно отделить анализ эмбриогенеза от эволюции. Пржибрам был весьма близок к отрицанию эволюции в современном смысле. Он не признавал трансформацию одного вида в другой и отрицал существование генеалогических деревьев. По его мнению, группы организмов развивались прямыми параллельными рядами. В процессах биологического развития он усматривал аналогию росту кристаллов (Przibram, 1906, 1929).


К концепциям направленной эволюции, о которых шла речь выше, отчасти примыкает "аллелогенез" французского зоолога Альфонса Лаббэ (A. Labbй). Его задачи были намного скромнее, чем у авторов, которые стремились объяснить и обобщить всё в биологии. Аллелогенез предназначался для объяснения адаптации и отдельных аспектов эволюции беспозвоночных, не претендуя на общую теорию происхождения видов (Labbй, 1924, 1929). Лаббэ развивал свою идею, в основном, полагаясь на данные об изменениях ракообразных в зависимости от изменения солёности воды. Как известно, такие изменения бывают настолько велики, что формы, возникшие как модификации, описывались как отдельные виды и роды. Лаббэ предполагал, что таким путём в древности могли сформироваться основные группы беспозвоночных.

Термин "аллелогенез" мало связан с известным термином "аллель". Он означает "один и другой" пути изменчивости: "из одного яйца при повышении pH, если оно не умрёт, может произойти или идентичное по отношению к родителям или абсолютно отличное. Это и есть определение аллелогенеза" (Labbй, 1924. P. 298). В то время, по мнению Лаббэ, было предложено два объяснения механизма адаптации – селекция и наследование приобретённых признаков, а аллелогенез означает третье объяснение, то есть утверждает множество способов трансформации видов. При этом подчёркивалось, что все изменения происходят в определённых рамках, и их можно описать как ортогенез, не вкладывая в это понятие финалистического смысла. 


Некоторая поддержка концепций ортогенеза была высказана при изучении способности организмов синтезировать определённые вещества. В этой области был выявлен ряд "тенденций" или "закономерностей" эволюционного процесса. Так, А. В. Благовещенский провёл обширное исследование содержания алкалоидов в растениях, и показал, что в филогенетических линиях наблюдается постепенный рост их концентрации. Как будто бы, концентрация алкалоидов и других циклических соединений является признаком старения групп. Больше всего циклических соединений у тех групп растений, которые являются высшей стадией развития группы более высокого таксономического уровня, или у древних групп растений, как будто бы застывшим в своём морфологическом развитии и являющихся остатками некогда процветавших групп. При этом, правда, Благовещенский скептически относился к теориям направленной эволюции, и объяснял полученные факты, исходя из самых общих принципов сохранения и превращения энергии (Благовещенский, 1925).

 

Факты биохимической или физиологической эволюции были установлены и при исследовании других объектов – грибов, протистов и др. Впервые физиологическая эволюция была глубоко проанализирована Андрэ Львоффом (A. Lwoff, 1902-1994). Львофф сосредоточил внимание на "способности к синтезу" самых разных организмов. Он показал, что по мере повышения уровня организации уменьшается способность организма производить все необходимые ему соединения и таким образом все более увеличивается его зависимость от внешних источников сложных органических соединений, в первую очередь, аминокислот и витаминов. Происходит так называемая "физиологическая деградация". Львофф выявил ряд "тенденций" эволюционного развития биохимических особенностей - потеря пигментов среди простейших, потеря способности синтезировать аланин, аневрин и др. (Lwoff, 1943; см. Назаров, 1984).

 

Обсуждая эти факты, Львофф анализировал ортогенез, адаптацию, прогресс и другие общие проблемы эволюционной биологии, но при этом был склонен не выходить за рамки анализа изучаемого явления, и скорее указывал на главные вопросы, чем на них отвечал. Анализируя собственный материал, Львофф указал на сложность и противоречивость сведений о прогрессе и адаптации. С одной стороны, в физиологической эволюции можно видеть неблагоприятные, то есть неадаптивные изменения. Так, при потере хлорофилла организм становится зависимым от органического питания, значит, он приобретает неадаптивное изменение. Но в отношении способности к синтезу, по мнению Львоффа, противоположное мнение тоже может быть обосновано. Вот, к примеру, флагеллята Polytoma ocellatum потеряла способность синтезировать тиазол. Это повышает её зависимость от специфических источников питания. Но, с точки зрения этого вида, такое эволюционное превращение, может быть, является прогрессом. Любой синтез требует энергии, и поскольку это простейшее обходится без лишних синтетических усилий, то это "термодинамически выгодно", а значит, можно трактовать и как прогрессивное приспособительное изменение. Регрессивную эволюцию можно, таким образом, интерпретировать и как приспособление. Но всё же Львофф предпочитал пользоваться термином "регрессивный ортогенез", а не, скажем, адаптация, специализация и т. п. Физиологическая/биохимическая эволюция рассматривалась им как нечто внутренне закономерное, и не объяснялась отбором мелких уклонений.

 

Утверждение "регрессивного ортогенеза" не означало, что Львофф не искал свидетельств прогрессивной физиологической эволюции. Он заверил читателя, что предпринял необходимые поиски, но они не увенчались успехом: всегда оказывалось, что выражение эволюции способности к синтезу – это регресс.

Львофф писал о том, что после того как впервые сформулировал свои идеи (1932) он часто обсуждал их с коллегами ("мэтрами") ботаниками, зоологами и пр., но не мог найти взаимопонимания. "Мэтры" были недовольны и старались игнорировать данные биохимии/физиологии об эволюции. Львофф, напротив, не считал физиологическую эволюцию чем-то в корне отличающимся по механизмам от "нормальной". Обе эти эволюции, по его мнению, имеют одну причину, и являются разными аспектами изменения наследственной основы, которая варьирует не беспорядочно, а в определённых направлениях (Lwoff, 1943).