Суббота
27.05.2017
09:15
Приветствую Вас Гость
RSS
 
Свет знания
Главная Регистрация Вход
История прав человека: век Просвещения »
Поиск

Вася Обломов

Меню сайта

Календарь
«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Поделиться

Время жизни сайта

Естественное право

Век Просвещения

Итак, мы убедились: мысль о том, что люди почему-то обладают какими-то правами, не является для человечества совсем уж новой. Концепция индивидуальной свободы как ценности — духовной, но и социальной — в течение по крайней мере двух с половиной тысячелетий была предметом дискуссий среди философов, религиозных писателей, ученых правоведов. Иногда эти дискуссии оставались игрой ума, интеллектуальными упражнениями просвещенных одиночек; впрочем, представления о свободе и несвободе, заложенные в той или иной религиозно-философской системе, исподволь влияли на мироощущение достаточно широких слоев населения. Бывало и так, что (в определенные эпохи и для определенных социальных групп) эти представления воплощались в юридические нормы — права, свободы, привилегии.
 
Ренессанс, Реформация и Контрреформация, абсолютистские монархии позднего Средневековья с их претензией на божественный источник государственной власти необычайно актуализировали в сознании европейцев проблему личной свободы и общественной справедливости. Но лишь в XVIII столетии, названном Веком Просвещения, было предложено внешне простое решение этой проблемы: мысль о естественном законе, высказанная еще древнегреческими философами и подхваченная многими христианскими богословами (от бл.Августина до Фомы Аквинского), оформилась в стройную теорию естественного права. Теория эта опиралась на выдвинутую просветителями гипотезу о естественном состоянии человеческого общежития в догосударственный период.
 
Новое натурфилософское обоснование концепции, тесно связавшее «естественный закон» с социальной и правовой идеей гражданского равенства, позволило сформулировать и систематизировать первоначальное понятие об универсальных — неотчуждаемых и неотъемлемых — правах каждого человека, принадлежащих ему от рождения и до смерти.
 
В Западной Европе и в Северной Америке идея прав человека рассматривалась как антитеза привилегиям феодального общества (и тем самым была органически связана с идеей гражданского равенства) и произволу абсолютистских монархий (и, стало быть, предполагала господство закона). Одновременно эта концепция как бы продолжала средневековую традицию «вольностей» и «свобод», расширяя их действие на всех граждан.
 
Исторически первыми в перечне гражданских прав и свобод стали свобода совести (естественный результат двух с лишним столетий религиозных распрей и притеснений), и логически вытекавшая из нее свобода слова (первоначально — как свобода проповеди). К тому же времени относится и утверждение свободы собственности (прежде всего — как свободы от произвольных конфискаций со стороны правительства).
 
Во многих европейских странах шла борьба за участие граждан в управлении государством — или за расширение такого участия. В конце XVIII века под влиянием новых философских учений возможность этого участия была также провозглашена одним из политических прав граждан и расширена вплоть до права на выбор формы правления.
 
В конце столетия концепция прав человека — это, казалось бы, чисто философское, умозрительное понятие — была одной из главных движущих сил двух великих революций: в Северной Америке и на европейском континенте. И когда старый режим в одних странах был сметен, а в других — вынужден приспосабливаться к резко изменившейся исторической реальности, это понятие послужило теоретической и отчасти правовой основой для нового, демократического общественного устройства. Либеральная идеология и политическая демократия превратились в своего рода «гражданскую религию» западной цивилизации, а права человека стали фундаментом этой новой религии, не покушавшейся, впрочем, на отмену старых религиозных верований.
 
Предшественниками французских просветителей, на которых чаще всего ссылаются как на основоположников нового взгляда на общество и человека, были английские философы XVII-XVIII столетий — прежде всего Джон Локк и Томас Гоббс. Взгляды этих последних не полностью совпадают между собой, а в некоторых отношениях они даже противоположны. Так, Локк считает права и свободы человека первичной ценностью, а законодательные ограничения этих прав и свобод — вторичными, основанными на соглашении. Напротив, Гоббс утверждает, что воля государства (суверена), выраженная в законах, важнее свободы каждого отдельного гражданина — в противном случае наступает хаос и начинается борьба всех против всех. Свобода, по Гоббсу, распространяется лишь на те случаи жизни, которые не регулируются законом.
 
Обе точки зрения нашли в дальнейшем своих последователей. Взглядов близких Гоббсу придерживался, например, Шарль де Монтескье, французский философ-энциклопедист, один из создателей современной теории государства. Одним из самых ярких сторонников теории Локка был английский публицист-революционер Томас Пейн, автор знаменитого памфлета «Здравый смысл», участник Американской и Французской революций.
 
Писатели и философы, радикально изменившие представления человечества о себе самом, вряд ли сами верили в то, что проблемы, над которыми безуспешно бились лучшие умы древности, разрешены окончательно и бесповоротно. Так, Жан-Жак Руссо, предтеча и идеолог Французской революции, чувствовал незавершенность новой общественной философии. Его беспокоило не разрешенное до конца противоречие между индивидуальной свободой и правами личности, с одной стороны, и так называемым. «общим благом» (реализуемым государством) — с другой. Пытаясь снять это противоречие, Руссо выдвинул теорию «общественного договора».
 
Руссо вновь возвращается к вопросам, которые мучили античных философов — о разнице между естественным неравенством и неравенством политическим. Последнее представляется ему ошибкой истории, следствием порочного пути, по которому пошла человеческая цивилизация, узаконив право собственности. «Золотой век» человечества сменился войной всех против всех, и, чтобы прекратить эту войну, люди учредили политическую власть, основанную на соглашениях. Но, в отличие от Гоббса, Руссо считает современный ему общественный строй результатом извращения этого соглашения, узурпацией власти, переданной суверену на определенных условиях. Возвращение в «естественное состояние», не знавшее собственности и власти, представляется ему невозможным; но возвращения к условиям «общественного договора» он хочет и требует. Иными словами, он объявляет неправомерным безраздельное господство суверена (т.е. верховной власти) над обществом («народом») в целом. Отношения господства и подчинения между властью и отдельным гражданином, по Руссо, также неправомерны, но — лишь как следствие исходной узурпации.
 
Вопрос о том, до какой степени дозволяется господство над личностью «законной» власти, установленной в соответствии с принципами «общественного договора», остается открытым до тех пор, пока не будут прояснены сами эти принципы. Здесь учение Руссо становится несколько туманным. С одной стороны, свобода личности относится к ценностям «естественного состояния»; с другой — она является частью «общего блага» и в качестве таковой — предметом забот правительства, основанного на «общественном договоре» и выражающего «общую волю». Несвобода — это зависимость одного частного лица от другого; она отнимает гражданина у государства и потому дурна. Зависимость личности от «общей воли» Руссо вообще не склонен рассматривать как несвободу.
 
По существу теория Руссо — не что иное, как попытка компромисса между принципами естественного права и «теорией соглашения». Вслед за Платоном, Руссо отождествил «общее благо» с «добродетелью», отведя последней роль как бы регулятора и ограничителя личной свободы. Конфликт интересов между личностью и обществом (нацией, государством) разрешается тогда очень просто: в идеальном государстве интересы личности, противоречащие «общему благу», противоречат и добродетели, а потому не могут рассматриваться как законные права. Таким образом, уже в теории Руссо намечается поворот в сторону ценностей коллективизма, национализма и этатизма.
 
В дальнейшем подобную эволюцию проделали многие философы, социологи и политики — от Гегеля и Фихте до Ленина и Муссолини. Но и на исходе XVIII столетия попытка воплощения руссоистской утопии в жизнь обернулась якобинским террором 1793–1794 гг.
 
Наконец, в последней четверти XVIII века, идеи философов-просветителей начали воплощаться в политическую практику. Сначала это произошло в Северной Америке, где тринадцать английских колоний восстали против короля и объявили в своей Декларации независимости о намерении создать новое государство, основанное на принципах свободы и равенства всех граждан.
 
За борьбой американцев с тиранией сочувственно следила вся просвещенная Европа; но все же события 1774–1782 гг. не могли всерьез потрясти основы цивилизации, ибо созданные повстанцами Соединенные Штаты Америки были малонаселенной аграрной страной, далекой, экзотической периферией тогдашнего цивилизованного мира, мало влияющей на ход европейских событий. К тому же в Северной Америке никогда не существовало европейских феодальных установлений и институтов. Американцы начинали как бы с чистого листа: чтобы построить «государство Разума», им не пришлось разрушать старый порядок. Поэтому многие сомневались в том, что американский опыт применим в условиях Старого Света.
 
Однако спустя всего 13 лет после обнародования филадельфийской Декларации старое общественное устройство рухнуло в одной из ведущих стран Европы — во Франции.
 
Датой начала Французской революции считается 14 июля 1789 г. В этот день народ Парижа взял штурмом королевскую крепость-тюрьму Бастилию и вынудил правительство Людовика XVI согласиться с ограничением королевской власти и с правом созванного им народного представительства — Генеральных Штатов, объявивших себя к этому моменту Национальным собранием, — реформировать управление страной. Но по-настоящему новый порядок вещей был закреплен лишь полтора месяца спустя, когда Национальное собрание приняло основополагающий документ Революции — Декларацию прав человека и гражданина.
 
Новая эпоха вовсе не стала возвращением Золотого века, как полагали многие энциклопедисты. Оказалось, что Свобода, Разум, Добродетель и Право склонны разговаривать с народом языком пушек и гильотины. Здесь не место излагать, даже бегло, все перипетии грандиозной исторической драмы, именуемой Великой Французской революцией. Напомним лишь, что после свержения короля 10 августа 1792 г. был созван Национальный Конвент, целью работы которого было создание новой, республиканской Конституции Франции. В июне 1793 г. в Париже пришло к власти Общество Друзей Конституции (более известное под именем Якобинского клуба). Вместе с Обществом Друзей Прав Человека (более известным под именем клуба Кордельеров) оно установило контроль над Национальным Конвентом. Поклонники Руссо получили возможность самым последовательным и радикальным образом внедрить в обществе нормы естественного закона. Якобинский Конвент так и поступил: принял новую Конституцию, частью которой стала новая, намного более подробная и последовательная редакция Декларации прав человека (в нее, например, вошло положение о «праве народа на восстание против тирании»). 
 
В этом малоизвестном документе концепция политических и гражданских прав была изложена скорее в духе Руссо, чем Монтескье и дополнена наиболее радикальными положениями, касающимися «прав народа» и заимствованными из конституций некоторых североамериканских штатов — Вирджинии, Пенсильвании, Коннектикута. Более того, некоторые выражения новой Декларации можно было трактовать как признание, в качестве одного из прав человека, необходимости определенных социально-экономических гарантий гражданину со стороны общества — принципиально новый поворот нашего сюжета.
 
Забвение, которое постигло тексты Декларации и Конституции 1793 г., не случайно. Вскоре после их принятия и всенародного утверждения на плебисците якобинцы-монтаньяры, изгнавшие к тому времени из Конвента всех своих политических оппонентов, приняли декрет об отсрочке вступления в силу новой Конституции (и, соответственно, ее преамбулы — Декларации прав) на неопределенное время. Будучи истинными последователями Жан-Жака, якобинцы ссылались при этом на требования общего блага, переименованного в «общественную безопасность»: Франция воевала в то время с коалицией европейских держав, а внутри страны имели место «контрреволюционные» волнения.
 
Таким образом, Конституция 1793 г. не действовала ни единого дня. Тем же декретом (10 октября 1793 г.) Конвент учредил в качестве исполнительной власти «временное революционное правительство». Но еще раньше, практически одновременно с Конституцией, были приняты законы, ставшие началом короткого, но бурного периода, известного как «эпоха Террора».
 
Эти несколько месяцев революционного террора нанесли идеям свободы и равенства огромный урон, который сказывался на протяжении многих последующих десятилетий. Возможно, и по сей день человечество не разрешило окончательно той политической загадки, которой в глазах современников стала Французская революция.
 
Стоит отметить, что далеко не все революционеры конца XVIII-начала XIX вв. были сторонниками якобинской теории и, тем более, практики. Американская революция, намного менее кровавая, а политически намного более успешная, чем Французская, прошла под знаком идей не Руссо, а Джефферсона, одного из авторов Декларации Независимости и третьего президента США. Джефферсон считал, что любое государственное вмешательство в жизнь граждан надо стараться свести к минимуму. Государство, согласно его воззрениям, должно играть роль «ночного сторожа», обеспечивающего безопасность граждан — и ни в коем случае не претендовать ни на что большее.
 
Большинство американских общественных и политических деятелей эпохи Революции разделяло взгляд на государство как на «необходимое зло». В этом радикал Пейн вполне солидарен с умеренным демократом Джефферсоном. Той же мыслью — максимально обеспечить суверенитет личности, ограничить власть государства над гражданами — проникнуты и документы Американской революции, в особенности Билль о правах 1791 г.
 
Перевести

Лев Толстой

Избранные страницы

Моя сеть
ОСНОВНЫЕ САЙТЫ


Моя рассылка
Изучение религии в современном мире: Религиоведческий, социологический, культурно-исторический взгляд.

Ссылки
    Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО" МХГ
    The Center for Prosressive Christianity
Другие полезные ссылки см. в каталоге через меню сайта

Вход на сайт