Понедельник
23.10.2017
23:53
Приветствую Вас Гость
RSS
 
Свет знания
Главная Регистрация Вход
Материалы о религии (статьи и видео) »
Поиск

Вася Обломов

Меню сайта

Категории раздела
Библейская критика [33]
Научное изучение Библии и поиски исторического Иисуса
Изучение религии [8]
Психология и социология религии, религиоведение
Философия [17]
Философия и религия, философия эпохи Просвещения

Другие разделы

Ссылки
    Modern Church: Liberal faith in a changing world
Другие полезные ссылки см. в каталоге через меню сайта

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Время жизни сайта

Главная » Статьи » Наука и религия » Изучение религии

Философия насилия и институт лидерства в религиозной среде

М.М. Волобуева

Факты совершения насилия над отдельными индивидами, социальными и религиозными группами, этносами и даже нациями стали самой популярной информацией современности. Мировое сообщество со всем своим многоплановым потенциалом общечеловеческих, культурных и религиозных ценностей до сих пор не в состоянии побороть страсть homo sapiens к насилию. Под насилием принято понимать какое-либо воздействие одного человека на другого физического или психологического характера, помимо или вопреки воле последнего. Природа насилия стала объектом пристального научного исследования именно в XX в. в связи с развитием таких наук, как социальная психология, социобиология, этнографическая психология и т.д. Происхождение насилия психологи и социологи связали с развитием состояния агрессии, которая и являлась, по мнению отдельных специалистов, причиной совершения актов насилия одного человека над другим. Корни агрессии исследователи пытались обнаружить в человеческом подсознании, генетике, сфере инстинктов и поведении, связанном с процессами социальной адаптации.

Агрессию и насилие в качестве форм инстинктивного поведения рассматривал австрийский психиатр З. Фрейд в своей теории психоанализа, в частности в работе "Я и Оно". Профессор невропатологии утверждал, что человеческое поведение полностью обусловлено некой дихотомической парой – инстинктами продолжения жизни, или эросом и танатосом, чья энергия направлена на разрушение и прекращение жизни. По мнению основателя теории психоанализа, острый конфликт, который развивается в человеческом сознании из-за одновременного стремления человека сохранить и разрушить жизнь, воплощается в проявлениях человеческой агрессии и насилия. Стремление к насилию формируется как реакция на блокирование или разрушение либидозных импульсов. Известный последователь теории психоанализа Э. Фромм, комментируя доктора Фрейда, подчеркивал, что последний сам инстинкт смерти понимал как направленность против живого организма ("являющийся инстинктом либо саморазрушения, либо разрушения другого индивида (в случае направленности вовне)") [1, с. 34], и потому "… агрессивность по сути своей является не реакцией на раздражение, а представляет собой некий постоянно присутствующий в организме человека импульс, обусловленный самой конституцией человеческого существа, самой природой человека" [1, с. 34]. Таким образом, З. Фрейд, следуя своей теории биологической детерминации человеческого поведения, связал все типы агрессии и все формы насилия с инстинктом смерти, который неизменно присутствовал в подсознании человека.

Представитель школы социобиологии и большой поклонник дарвинизма К. Лоренц в своей работе "Так называемое зло" показал, что агрессия и насилие произошли от наличия у человека врожденного инстинкта борьбы за выживание, а впоследствии именно агрессия стимулировала выживаемость видов. "Прежде всего, надо отметить, – писал К. Лоренц, – что губительная энергия агрессивного инстинкта досталась человеку по наследству, а сегодня она пронизывает его до мозга костей; скорее всего, эта агрессивность была обусловлена процессом внутривидового отбора, который длился многие тысячелетия … и оказал серьезное влияние на наших предков" [2, с. 38]. Согласно теории агрессии К. Лоренца этот инстинкт развился в процессе эволюции благодаря естественному отбору и борьбе видов за распространение в географическом пространстве и права на размножение. По мнению К. Лоренца, инстинкт агрессии способствовал накоплению в человеке или группе лиц энергетической напряженности, для разрядки которой человечество и провоцировало конфликтные ситуации, акты борьбы и различные формы насилия.

Последователи так называемой теории среды объясняли человеческую агрессию и насилие только как следствие влияния социокультурных стимулов и факторов. Например, американский необихевиорист Б.Ф. Скиннер экспериментально доказал, что наряду с генетическими предпосылками на человеческое агрессивное поведение огромное влияние имеет социальный стимул естественного или искусственного характера.

Наконец, автор теории гуманистического психоанализа Э. Фромм предпринял фундаментальное исследование феномена человеческой агрессии и насилия, результатом чего стала его работа "Анатомия человеческой деструктивности". Э. Фромм попытался соединить "теорию среды" и психоанализ в качестве методологий изучения природы человеческой агрессивности и насилия. Э. Фромм классифицировал виды человеческой агрессии на доброкачественные и злокачественные. Доброкачественная агрессия биологически была заложена в человеке в качестве чувств самоутверждения и оборонительных инстинктов. Тем не менее, по мнению Э. Фромма, "даже заложенная биологическая агрессивность не являлась спонтанной, а выступала как защита витальных интересов человека – его развития и выживания как рода и вида. Эта оборонительная агрессия в условиях жизни первобытных народов была сравнительно незначительной" [1, с. 551]. Злокачественная агрессия заключалась в форме мести, садизма и некрофилии, которые не были врожденными, а являлись результатом воздействия на человека социальной и экономической среды. "Человек становится деструктивным и жестоким оттого, что у него сложились неблагоприятные условия, недостаточные для дальнейшего роста" [1, с. 334].

Однако именно Э. Фромму приходит мысль о том, что в процессе культурного развития ослабляется инстинктивная детерминация поведения человека и он нуждается в "системе координат", определенных ценностных ориентирах, позволяющих человеку выжить в окружающем мире. Потребность в защищенности и безопасности толкает человека на установление "сильных эмоциональных связей с миром. Он может установить некие симбиозные связи, т.е. стать частью какой-то группы или сделать группу людей частью своего Я" [1, с. 291]. У человека происходит поиск "объекта почитания и преданности, подчинения и любви" [1, с. 288]. По мнению Э. Фромма, именно сфера религии впервые предоставила человеку не только возможность преодоления животных инстинктов, но и чувство единства с окружающим миром и с социумом, систему ценностных ориентиров и авторитет. Тем не менее развилась парадоксальная ситуация. Сфера религии породила свои собственные формы насилия одной личности над другой и группы над личностью.

Уже в древнейших культах архаических религиозных течений возникли и оформились особые ритуалы, основанные на актах насилия одного живого существа над другим – актах жертвоприношений. Возможно, что именно институт жертвоприношений стал основой ле-гитимизации и применения форм насилия как в религиозной, так и в социальной среде. Психологи и этнографы, изучавшие феномен культового жертвоприношения, в частности Г. Линхард и В. Тернер, в качестве причины генезиса института жертвоприношения называли коллективный перенос эмоций, вызванный внутренним напряжением, местью, соперничеством, факторами взаимной агрессии в глубинах сообщества, вызвавшей замещение одних эмоций другими за счет жертвы. Религиозные институты, таким образом, пытались нейтрализовать инстинктивно развивающееся массовое насилие в человеческой среде, помешать его взрыву, направить негативные эмоции к единичной жертве, чтобы защитить большинство. Современный французский антрополог Р. Жирар, изучая феномен совместимости священного и насилия в религиозном культе, заметил, что "функция жертвоприношения заключалась в том, чтобы успокоить внутреннее насилие, не дать разразиться конфликтам" [3, с. 22]. Очевидно, в религиозной среде институт жертвоприношения служил для разрядки накопленных негативных эмоций, природной агрессии, чувств мести и страха.

Однако сам факт возникновения и развития ритуального насилия в сфере религиозного поклонения определил последующую агрессивность в вероучениях и практике конфессиональных сред.

Не все конфессиональные первоисточники содержат откровенные призывы к насилию. Религиозные направления можно классифицировать в зависимости от степени агрессивности вероучения и культа, и это будет несколько необычной формой классификации религий. Из всего известного в современном религиоведении многообразия типов классификаций религиозных форм, пожалуй, только Э. Фромм предпринял дифференциацию религий по принципу их предрасположенности к насилию. Э. Фромм подразделил религии на авторитарные и гуманистические в зависимости от их отношения к ценности человеческой личности. "Если гуманистические религии теистичны, – считал Э. Фромм, – бог в них является символом сил самого человека, реализуемых им в жизни, а не символом насилия и господства, не символом власти над человеком. Преобладающее настроение – радость, а не страдание и вина, как в авторитарной религии" [4, с. 168]. Пользуясь терминологией Э. Фромма, к гуманистическим религиям можно отнести даосизм, классический буддизм, джайнские течения, раннее христианство и т.д. Мировоззренческие концепции этих религий отрицают любую форму насилия. Тем не менее вероучительные источники многих других религий буквально наполнены сюжетами, отражающими акты насилия сакральной силы над людьми и людей друг над другом.

Японский сборник "Кодзики" 712 г. описывает многочисленные акты насилия одних богов над другими. "Тут (Бог Идзанаги) обнажил свой меч в десять пястей, что его опоясывал, и снес голову своему сыну, Кагуци-но ками-Богу-Светящемуся духу" [5, с. 68-69]. В иранской Авесте, в разделе Вендидад приводятся примеры наказаний за оставление на покойнике одежды "тканой или кожаной, такой, что оба бедра человека покроет – 600 ударов конской плетью, "делающей послушным" … за погребение в земле трупа человека или собаки наказание в размере 1000 ударов. Тому, кто нанесет собаке, стерегущей скот, смертельный удар 800 ударов плетью" [6, с. 102, 114].

В Коране присутствует большое количество сюжетов, в которых по воле Аллаха происходит наказание определенных народов. Народ Нуха отказался от веры в Аллаха, тогда "и потопили тех, кто считал ложью Наши знамения. Поистине, они были народом слепым" [7]. Народ адитов, не принявший посланников Аллаха, был наказан ураганом, который уничтожил всех, кроме Худа и тех, кто был с ним. Самудян за убийство символической верблюдицы "постигло сотрясение, и наутро оказались они в своем жилище поверженными ниц" [7]. Во второй суре Корана можно обнаружить разрешение на ведение войн. "И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами. И убивайте их, где встретите, и изгоняйте их оттуда, откуда они изгоняли вас. Если же они будут сражаться с вами, то убивайте их: таково воздаяние неверных!" (см.: [2]).

В Ветхом Завете факты свидетельствуют о проявлениях насилия божественной силы в отношении жителей Содома и Гоморры, египтян в виде десяти казней за препятствование иудеям в совершении жертвоприношения. Во Второзаконии дано разрешение на ведение войн: "И истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, дает тебе: да не пощадит их глаз твой и не служи богам их, ибо это сеть для тебя" (Втор. 7; 16, 22-24). Такие действия, как уклонение от празднования субботы, вкушение крови, обращение к другим богам и гадание, определялись как основания для лишения жизни (Исх. 31; 14, Чис. 15; 35, Лев. 17; 10, Втор. 17; 5). Смертью наказывалось и богохульство: "И сынам Израилевым скажи: кто будет злословить Бога своего … должен умереть, камнями побьет его все общество" (Лев. 24; 14-16).

Вероучительные источники различных религиозных направлений содержат бесконечный фактологический материал, свидетельствующий о востребованности насилия в конфессиональных средах. На угрозе насилия со стороны сверхъестественных сил в отношении человека держится этический комплекс. Бог или боги угрожают местью за неисполнение религиозных заповедей и предписаний. Сакральные силы легитимируют проявления агрессии и акты насилия в отношении вероотступников, инакомыслящих и иноверцев. Сам уровень выживаемости конфессии в социальном пространстве напрямую связывается со степенью агрессивности ее последователей, их готовности к совершению актов насилия в отношении любых других сообществ. Анализ некоторых вероучительных текстов показан, что степень отраженной в них агрессивности конфессии зависит от социально-исторических условий формирования религиозного направления и от основной идеи спасения, которая напрямую связана со спецификой деятельности ее иерархических лидеров.

Агрессивная природная или социальная среда так влияла на человека, что он остро нуждался в авторитете. "Повиновение сильной власти – один из путей, на котором человек избегает чувства одиночества и ограниченности. В акте капитуляции он теряет независимость и цельность как индивид, но обретает чувство защищенности, становясь как бы частью, внушающей благоговение силы" [4, с. 167]. Одним из самых непререкаемых авторитетов в истории человечества стала религия, ее предписания, ее институты и ее лидеры. Институт лидерства в религиозной среде был основан на фактах сопричастности сверхъестественным силам. В патриархальных сообществах этот институт представляли жрецы и шаманы, т.е. персоны, контактирующие со сферой сакрального. В теократических сообществах Древнего мира эту нишу заняли религиозно-политические лидеры, располагающие божественной генеалогией и родословной. В этнических и национально-государственных конфессиях это были носители особой харизмы, основывающейся на институте сверхъестественного откровения. После лидеров-основателей в конфессиональных средах сформировался институт так называемых функциональных, или иерархических лидеров, организующих и поддерживающих деятельность религиозной организации. Если образ лидера-основателя был максимально сакрализован и харизматичен и его право на власть являлось очевидным, то все последующие конфессиональные лидеры являлись уже простыми физическими лицами со своими вкусами и наклонностями. Это были те самые обыкновенные личности, происходящие из общей человеческой массы, о природных инстинктах которой и рассуждали психоаналитики и социологи в XX в. Именно функциональные лидеры могли варьировать и модифицировать религиозную доктрину и культ в соответствии с потребностями времени, обстоятельств и со своими убеждениями. Поэтому возможно, что именно институт иерархических лидеров способствовал развитию агрессивности и даже поклонению насилию в религиозных средах.

В религиях арийского корня, в частности в индуизме, поклонение насилию совершалось в период шиваитских культовых праздников, когда нанесение верующими себе телесных повреждений, нередко тяжких, считалось признаком очищения и святости. Развитие шиваитских ритуалов садистского характера связывают с учениями наянаров, поэтов-шиваитов Южной Индии, проповедовавших особые пути поклонения господу Шиве. В частности, в шиваизме процветал и культ богини Кали или Дурги, сконцентрированный на институте изуверского человеческого жертвоприношения и связанный с деятельностью особого ордена душителей. В сикхизме последний гуру Говинд Сингх создал хальсу – Орден Чистых как братство по вере и братство по оружию. Гуру Говинд прославился своими боевыми подвигами и своеобразной благочестивой жестокостью. Именно после гуру Говин-да и "Пяти Возлюбленных" его последователи сикхи встали на путь религиозного экстремизма и терроризма.

В религиях туранского корня, т.е. территориального распространения в Центральной Азии, Китае и Японии, поклонение насилию по требованию конфессионального лидера носило местами завуалированный, местами демонстративный характер. Об институте религиозного лидерства в Китае вообще трудно сообщить что-либо определенное, так как китайский институт культовых профессионалов как таковой сформировался в I тыс. н.э. в связи с обожествлением Конфуция и Лао-цзы и формированием их культовой иерархии. В китайской религиозной среде происходит некое завуалированное поклонение насилию. "Дао дэ цзинь" утверждает, что "небо и земля не обладают человеколюбием и предоставляют всем существам жить собственной жизнью. Совершенномудрый не обладает человеколюбием… Искусный полководец побеждает и на этом останавливается. Он побеждает потому, что к этому его вынуждают. Главное состоит в том, чтобы соблюдать спокойствие, а в случае победы себя не прославлять" [8, с. 10, 18]. В Японии в процессе развития и трансформации синто на первый план выдвигается самурайская этика благодаря правлениям сегунов кланов Асикага и Токугава. Поклонение насилию здесь приобретает особенно откровенные формы. Следуя мифологической традиции "Кодзики", средневековая Япония развивает культ меча в честь меча Кусанаки, извлеченного богом бури Сусано-о из хвоста восьмиглавого дракона. Меч и копье синтоисты рассматривали как тело или облик бога "синтай", т.е. как культовый предмет или воплощение божества. В честь копья устраивали праздник "яримацури", а в честь меча обряд "тамэсигири" или "цудзигири" – убийство на перекрестке дорог, т.е. испытание оружия на человеке, что считалось высшей привилегией и действием, достойным восхищения.

В семитических религиях, а именно в иудаизме, христианстве и исламе, после лидеров-основателей в процессе развития конфессий насилие приобрело институциональную форму благодаря деятельности последующих функциональных лидеров. В исламе после пророка Мухаммеда теократические лидеры Арабского, а позже Каирского и Кордовского халифатов насильственным путем распространяли ислам. Именно халиф Омар провозгласил военную экспансию ислама, которая, слегка утихнув при халифе Али, возросла при династии Омейядов. Сформированный к тому времени письменный текст Корана содержал призывы "истреблять тех, которые не уверовали" и "сражаться на пути Аллаха" [7, с. 4, 47]. Ислам и в его лице Арабский халифат к концу VII в. располагал одной из самых многочисленных и агрессивных армий в мире. Один из духовных лидеров Каирского халифата Хасан ибн Саббах создал общину ассасинов, захватив крепость Аламут на границе Ирака, где его харизматическая власть воспринималась безапелляционно, так как "его свирепый характер с трудом подчинялся хитрости и лицемерию" [9, с. 126]. Орден ассасинов подчинялся ему лично и подразделялся на две группировки. По мнению исследователя истории тайных религиозных сообществ Ч. Геккертона, "последователи разделялись на две части: на "самопожертвователей" и "искателей". Первая, пренебрегая усталостью, опасностями и пытками, радостно отдавала жизнь, когда это заблагорассудится великому мастеру, требовавшему, чтобы они либо защищали его, либо исполняли его смертные приговоры" [9, с. 128].

В истории развития христианства, по-видимому, прецеденты насилия возникли в виде борьбы с ересью в эпоху Вселенских соборов по инициативе ряда церковных лидеров. Уже с X-XI вв. Римская церковь все более обращается к насильственным мерам: изгнание неугодных граждан, конфискация имущества и т.д. Однако подлинным расцветом целых институтов насилия в христианской среде стали крестовые походы, а позже институт инквизиции. Первый крестовый поход 1096 г. с целью завоевания Иерусалима и освобождения Гроба Господня начался с массового избиения и ограбления еврейских диаспор в Европе. В 1209-1229 гг. папа Иннокентий III объявил крестовый поход против катаров Лангедока, где крестоносцами были вырезаны десятки тысяч человек, а оставшиеся сожжены на кострах следовавшим за рыцарством католическим духовенством. Германский округ Штединг в 1234 г. из-за конфликта с Римской церковью был подвергнут репрессиям крестового похода, в результате чего были убиты более 6 тыс. человек. Папа Александр III на соборах в Монпелье 1162 г. и Type 1163 г. положил начало института инквизиции. IV Латеранский собор 1215 г. при постановлении о борьбе с ересями в 3-м каноне наряду с поддержкой крестовых походов возвел в закон распоряжения папы по созданию инквизиционных судов. Наказание за ересь сопровождалось конфискацией имущества, лишением определенных прав, смертной казнью на костре. Даже трупы умерших еретиков должны были быть выкопаны и сожжены.

В восточном христианстве, в частности в русском православии, акты конфессионального насилия в основном применялись по личным приказам церковных иерархов к лицам, обвиняемым в ересях. В XVI в. были живьем сожжены некоторые последователи внутрицерковного движения "нестяжателей", в XVII в. казнены главы старообрядческого движения и сожжен протестантский проповедник Кивирин Кульман. В протестантизме лидеры-основатели многих конфессиональных направлений откровенно призывали к убийствам и насилию. Автор первого протестантского богословия М. Лютер в отношении бунтующих призывал: "Пусть каждый, кто может, рубит, душит и колет их, тайно и явно, помня, что ничто не может быть более дьявольски вредно и ядовито, чем мятежник. Я, Мартин Лютер, убил всех погибших в восстании крестьян, потому что я приказывал убивать их. Кровь их да падет на мою голову! Но я сделал это потому, что господь приказал мне так говорить" [10, с. 30]. Еще более мрачным примером роли иерархического лидера в процессе развития конфессионального насилия явилась личность Ж. Кальвина как основателя реформатского течения. По свидетельству его биографов, мрачный и фанатично религиозный с раннего детства Ж. Кальвин создал в Женеве не просто теократическое государство, но и один из самых жестоких авторитарных режимов в Европе XVI в. В церковь, при необходимости, людей загоняли насильно при помощи полиции нравов. "Трех кожевников приговорили к тюремному заключению за обжорство. В другой раз сожгли гравера, который в первой фразе "Отче наш" поставил запятые, что было оценено как сомнение в существовании бога" [10, с. 44]. Католиков, гуманистов и анабаптистов Ж. Кальвин приказывал уничтожать. В 1553 г. в Женеве был сожжен известный философ Мигель де Сервет, спасавшийся от ужасов католической инквизиции.

Фактологический материал, свидетельствующий о насилии и жестокости не только в истории христианства, но и многих других конфессиональных направлений, бесконечен и не может быть собран в рамках одной тематической статьи. Однако остается очевидным факт востребованности и адаптированности методов, форм и институтов насилия в религиозных средах вообще. Религия, призванная служить неким релаксантом или даже границей между человеческим сообществом и хаосом первобытного насилия, сама породила агрессивные формы поведения в своей собственной среде. Очевидно, биологическая природа человека, его инстинктивная агрессия, стимулированная уже социокультурными причинами, проявлялась именно в конфессиональных войнах, межличностном насилии и особых изуверских культах как особых формах жертвоприношений массового характера. Доминирующую роль в этих внутриконфессиональных процессах играли личности иерархических лидеров. Если в социальных программах лидеров-основателей религиозных течений демонстрировались гуманистические и пацифистские идеи, то в процессе эволюции конфессий последующие поколения лидеров получали возможность модификации конфессионального вероучения, культа, этики и аксиологии.

Иерархические лидеры в соответствии со своей физической природой и наклонностями могли кардинально реформировать любую религиозную организацию, создав на ее основе машину для адаптации своих психических наклонностей и социальных ориентиров, не исключающих порой откровенно агрессивной направленности. Возможно, формы, методы и институты насилия в религиозных средах сформировались как проекция или ретрансляция инстинктов ненависти и страха определенных иерархических лидеров на окружающее социальное пространство. У подобных лидеров сформировалась некая потребность в деструктивности. "Это определенная концентрация отрицательной энергии и колоссальная целеустремленность личности, все силы которой направлены на то, чтобы разрушать" [1, с. 349]. Это деструктивное стремление некоторых лидеров и получило определенное воплощение в стимуляции агрессии и насилия в собственной конфессиональной среде. Несомненно, что подобный подход к изучению проблемы насилия в религиозной сфере достаточно субъективен. Тем не менее именно этот подход малоизучен и также имеет право на научное обоснование, так как в современном мире конфессиональная среда и ее лидеры нередко становятся инициаторами развития в мировом сообществе межконфессиональных и религиозно-политических конфликтов, уголовных преступлений, террористических актов и различных форм и методов насилия над людьми. Изучение природы лидерства может стать ключом к решению множества социальных проблем. По мнению современного американского исследователя институтов лидерства Э. Берна, "главным тестом на лидерство является ответственность и право (организационное) применять санкции и награждать, а также способность (индивидуальная) делать это решительно. Исторически великие лидеры всегда способны были убивать…" [11, с. 349].


Литература
Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 2000.
Лоренц К. Агрессия. М., 1994.
Жирар Р. Насилие и священное. М., 2000.
Фромм Э. Психоанализ и религия / Сумерки богов / Сост. и общ. ред. А.А. Яковлева. М., 1990.
Кодзики. Записи о деяниях древности. Свиток 1. СПб., 2000.
Авеста в русских переводах (1861-1996) / Сост. и общ. ред. И.В. Рака. СПб., 1998.
Коран / Пер. с араб. И.Ю. Крачковского. М., 1990.
Дао дэ цзинь // Дао: гармония мира. Харьков, 1999.
Гекертон У.Г. Тайные общества всех веков и всех стран // Тайные ордена. Ростов-на-Дону, 1997.
Чанышев А.Н. Протестантизм. М., 1969.
Берн Э. Лидер и группа. Екатеринбург, 2000.



Источник: http://www.portalus.ru/
Категория: Изучение религии | Добавил: Jeanne1 (30.06.2008)
Просмотров: 2254 | Теги: религиоведение, психология
Перевести

Лев Толстой

Избранные страницы

Моя сеть
ОСНОВНЫЕ САЙТЫ


Социальные сети
Мои страницы в социальных сетях (тематические, не персональные)
Страница в Фейсбуке: Прогрессивная религия

Страница в ВКонтакте: Независимый исследователь
Страница в Google+: Прогрессивная религия

Моя рассылка
Изучение религии в современном мире: Религиоведческий, социологический, культурно-исторический взгляд.