Суббота
24.06.2017
02:56
Приветствую Вас Гость
RSS
 
Свет знания
Главная Регистрация Вход
Материалы о религии (статьи и видео) »
Поиск

Вася Обломов

Меню сайта

Категории раздела
История религии [12]
История религии и религиозных конфессий
НРД [17]
Новые религиозные движения, критика "сектоборцев"
Разное [13]
Различные духовно полезные темы

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Поделиться

Время жизни сайта

Главная » Статьи » Другие темы » Разное

Михаил Завалов. Молчащие миссионеры - отец Кириак и брат Шарль де Фуко
1. "На краю света". Загадка о. Кириака
 
Есть у Лескова рассказ, который из всей русской литературы, малой и великой, достаточно уникален. Все там строится на чисто христианской - и никакой другой - "интриге", все там - о путях христианства на земле, причем на земле Российской. При этом рассказ почти лишен нравоучений, а по прочтении его реальность кажется только сложнее, чем раньше, еще таинственней (и в эпилоге перед Тайной склоняются и отнюдь не благочестивые слушатели этого рассказа в рассказе). Он называется "На краю света".

Я не ставлю задачу пересказывать его "близко к тексту" или извлекать отсюда плоские практические выводы (да и разных тем в этом небольшом, на 60 страниц, тексте затронуто целое море). Обращу внимание лишь на некоторые интересные черточки из жизни главного героя, к которым я увидел поразившие меня параллели совсем в другом месте...

Гости, собравшиеся за чаем у архиерея, заводят разговор о "неспособности русского духовенства к миссионерской проповеди" и о том, что "чужеземные миссионеры положительно должны иметь у нас большой успех", поскольку православные едва ли "понимают Христа" и положение духовенства "заставляет их толковать все... слишком узко". Задетый за живое, архиерей вспоминает прошлое, когда, горя миссионерской ревностию (будучи "от природы нраву пылкого"), он, только что туда назначенный, отправился в свою епархию в отдаленной губернии, заселенной дикарями-язычниками.

Приехав, он пытается навести порядок, наблюдает трагикомические кошмары местной "духовной" жизни (вполне похожие на многие сегодняшние реалии того же жанра), негодует, наказывает, реорганизует...

И, конечно, думает о миссионерстве. Трезво изучив местные "кадры", он в результате находит лишь одного-единственного годного к подобному делу кандидата. Это и есть главный герой повествования, тихий и простой иеромонах, отец Кириак, который, как говорят о нем сообитатели-монахи, "к делу проповеди не годится, а если и годится, то, хоть его убей, не хочет идти к диким проповедовать".

Только он один из всех знает местный язык. Он же пользуется любовью - и мирян, и братий захудалого монастыря, где обитает, и местных "дикарей". К своему изумлению архиерей узнает, что на досуге отец Кириак мастерит "уборчики" - бусы-самоделки, которые дарит языческим детям. Посещает шаманов, заключенных в тюрьму, - с калачиками. Язычники даже приходят к нему судиться: "Разбери... по-христосикову".

Оказывается, в прошлом это был успешный миссионер. Но в какой-то момент "принес в алтарь мирницу и дароносицу и говорит: "Ставлю и не возьму, доколе не придет час". Что сие значит? - пытается понять епископ. А кроткий о. Кириак упорно молчит и отвечать отказывается... Нетерпеливый архиерей требует объяснений настойчивее, иеромонах отвечает невнятно - мол, "это страшное". Архиерей грозит наказаниями - кроткий упрямец не боится...

Постепенно - на уроках туземного языка, которые иеромонах дает владыке, - загадочный о. Кириак разговаривается: "Из Египта-то языческого я вывесть - выведу, а Чермного моря не рассеку и из степи не выведу, а воздвигну простые сердца на ропот и к преобиде Духа Святого".

Упоминает о. Кириак и такой повторяющийся печальный сюжет: вот приходят новообращенные в город и видят - как там, во всех возможных пороках, живут "настоящие" христиане, и удивляются: а так можно? "Как же ты отвечаешь?" - спрашивает архиерей. "Ничего не говорю - плачу только".

"Будут и крещеные, которые услышат "не вем вас", и некрещеные, которые от дел совести оправдятся и внидут, яко хранившие правду и истину", - говорит, совсем уже поражая архиерея, кроткий "еретик". И рассказывает необыкновенно теплую притчу, перекликающуюся с другой, евангельской:

- Ну, вот мы с тобою крещены, - ну, это и хорошо; нам этим как билет дан на пир; мы и идем и знаем, что мы званы, потому что у нас билет есть.
- Ну!
- Ну а теперь видим, что рядом с нами туда же бредет человечек без билета. Мы думаем: "Вот дурачок! напрасно он идет: не пустят его! Придет, а его привратники вон выгонят". А придем и увидим: привратники-то его погонят, что билета нет, а хозяин увидит, да, может быть, и пустить велит, - скажет: "Ничего, что билета нет, - я его и так знаю: пожалуй, входи", да и введет, да еще, гляди, лучше иного, который с билетом пришел, станет чествовать. (Тут неизбежно вспоминается и еще один "билет" - Ивана Карамазова, хотя роман Достоевского написан на несколько лет позже.)

Только архиерея все эти рассуждения не убеждают, он жаждет деятельности. А в соседней епархии, как назло, зырянин-миссионер дает показательную - просто стахановскую - статистику обращений: сколько ни возьмет крестиков - все "раскрестит", и еще не хватает. А Кириак тому ужасается. Почему, спрашивается?

Это на протяжении рассказа остается загадкой, "интригой".

В конце концов, архиерей берет с собою о. Кириака и едет в тундру - удостовериться во всем на месте, - и там с ним происходит переворот (и там же умирает о. Кириак, а потом его могила у ручья становится местом поклонения у "дикарей")...

Вернувшись из путешествия, архиерей собирает миссионеров-лентяев, да в пояс им поклонясь, говорит:
- Простите меня, отцы и братия, что вашу доброту не понимал.
- Бог, - говорят, - простит.

А собравшимся за чайным столом рассказчик возвещает: "Вы думаете - плохи наши архиереи! Что они делают? Ничего они, наши архиереи, не делают... Поцените же вы господа, хоть святую скромность православия и поймите, что верно оно дух Христов содержит, если терпит все, что Богу терпеть угодно. Право, одно его смирение похвалы стоит; а живучести его надо подивиться и за нее Бога прославить".

Вывод, как всегда у Лескова: понимай как хочешь.

Автор уверял, что его рассказ основан на реальных событиях, но Лесков был не чужд мистификации. Архиерей, несомненно, списан с архиепископа Нила Исаковича (1799-1874), миссионера, который составил грамматику бурято-монгольского языка и переводил на него Евангелие. Он же - автор одной из первых в России книг по буддизму, и вообще - один из образованнейших иерархов своего времени. С ним Лесков действительно общался незадолго до смерти епископа. А вот был ли прототип у о. Кириака - неизвестно.

"На краю света" написан в 1875 (хотя действие на три-четыре десятилетия раньше), а во Франции в это время жил довольно беспутный молодой человек из аристократической фамилии де Фуко, чья жизнь странным образом перекликается с историей лесковского героя. 

2. На другом "краю света", брат Шарль

Он родился в 1858 году в Страсбурге, в аристократической благочестивой католической семье, и в юности утратил детскую веру.

Молодого 20-летнего офицера посылают в Алжир, отчисляют из полка за плохое поведение, затем он на свой страх и риск - а бояться было чего - совершает экспедицию в Марокко. 1886 год - год его обращения. Через несколько лет он становится монахом созерцательного ордена траппистов.

А вскоре, с одобрения духовных руководителей, покидает орден, чтобы стать отшельником в Палестине. Ему хочется жить в полной бедности и безвестности. Так он становится слугой в монастыре в Назарете. Ходит в неприличном холщовом халате и сандалиях, живет в лачуге из досок, исполняет самую низкую работу. Окружающие видят в этом чернорабочем опустившегося нищего, иные же думают, что он скрывается от закона, и почти все считают брата Шарля "дурачком".

Город Назарет тут не совсем случайность. Брат Шарль постоянно размышлял о молчаливой, до выхода на проповедь, жизни Иисуса в этом самом месте, где, в небогатой семье, Тот незаметно проводил дни, тихо делал простую работу - и так на протяжении тридцати лет, которым в Евангелии посвящены буквально два стиха1.

Но брат Шарль стремится к еще большей заброшенности, его тянет действительно "на край света": "В Алжирской Сахаре, которая в 7-8 раз больше Франции и где населения гораздо больше, чем думали раньше, есть человек 10-12 миссионеров. Мне подумалось, что нет более покинутых людей, чем они... Я буду жить там один или с несколькими священниками или мирянами, братьями во Христе, и вести жизнь, как можно более схожую с сокрытой жизнью нашего Возлюбленного Иисуса в Назарете".

В 1901 он, только что рукоположенный в священники, едет в Северную Африку. На границе Сахары стоят отдельные гарнизоны французских солдат (брат Шарль не хочет, как ему предлагают, оставаться тут и служить только соотечественникам) - а дальше пустыня, где кочуют разнородные племена, иногда враждебные к европейцам, преимущественно мусульмане.

Совсем один, окруженный одновременно и любовью, и непониманием, он часть времени пребывает в Бени-Аббесе, оазисе на границе с Марокко, а другую часть проводит с племенем туарегов, иногда кочуя вместе с ними и живя в палатке.

Он пишет о своем "братстве" - в котором и есть всего только он сам, монах, ведущий странную жизнь отшельника, окруженного людьми: "По мере возможности я, а не кто иной, должен исполнять самую грязную работу по дому, содержать в чистоте помещения, занимаемые туземцами, оказывая любые услуги, чтобы проступать подобно Иисусу, который жил среди Своих апостолов как "Тот, Кто служит". ...Я должен готовить еду для бедных и разносить им пищу и питье, не поручая никому другому. <...> Я должен терпеть присутствие плохих людей, пока они своей испорченностью не разлагают других, как Иисус терпел Иуду".

Он искренне интересуется туарегами, переводит на туарегский Евангелие, записывает местную поэзию, собирает пословицы и обычаи. Создает словарь местного языка. Он мечтает о проповеди среди этого племени, ждет, что сюда придут помощники, - и то, и другое не исполняется. Брат Шарль без вопросов принимает всякого, кто стучится в его дверь, ухаживает за больными, выкупает людей из рабства, когда может. Он отдает себя этим людям, самым заброшенным, чтобы быть буквально съеденным ими. Он на самом деле стремится стать "одним из них".

Постепенно брат Шарль понимает, что Евангелие тут можно проповедовать только молча (монах, а не миссионер, мне надлежит соблюдать молчание"). Когда может, служит Литургию (он не имеет разрешения служить в одиночестве, а христиан очень часто рядом нет), чтобы Христос присутствовал в пустыне. И сам - только присутствует рядом с этими заброшенными людьми, туарегами, ничего больше.

С точки зрения "деятельности", его жизнь среди кочевников совершенно бесполезна.

"За семь лет моего пребывания здесь я не обратил по-настоящему в христианство ни одного человека. Я окрестил двоих, но Бог один знает, что сталось теперь с этими окрещенными душами и что будет с ними в будущем. Один из них был маленьким ребенком... Вторая была бедная слепая старуха; что происходит в ее бедной голове и насколько действительно ее обращение? Если говорить серьезно, то оно ничего не стоит. И я могу добавить к этому нечто еще более грустное: чем дольше я живу и работаю здесь, тем больше прихожу к убеждению, что в данный момент бесполезно пытаться приумножать индивидуальные обращения... Кроме отдельных исключительных случаев всякий, стремящийся совершать нынче индивидуальные обращения, получит самое скверное, что только может быть: обращения корысти ради или притворные обращения".

1 декабря 1916 года он был убит местными мародерами во время антифранцузского восстания. Как бы в насмешку - или в качестве посмертного унижения - на его могиле написали что-то вроде "Погиб за Францию".

Только после смерти у него появляются - правда, немногочисленные - последователи.

3. Два иеромонаха

В жизни двух этих иеромонахов - литературного героя, о. Кириака, и западного отшельника брата Шарля - есть много общего.

Оба живут "на краю света", на краю родной цивилизации и культуры, среди самых заброшенных людей, "непросвещенных" в обоих смыслах слова. И отечественный литературный герой, и западный отшельник искренне верят во Христа и хотели бы поделиться своей верой с туземцами. Оба глубоко связаны с повседневной жизнью своих "дикарей"... Оба глубоко ранены тем, что "крещеные" народы отнюдь не являются добрым примером христианской жизни, а только способны от нее отвратить.

И есть одна, самая поразительная, черта: оба фактически отказываются крестить. Выбирая молчаливое свидетельство, просто тихое присутствие среди людей. Соответственно, оба выглядят абсолютно "бесполезными".

И действительно, когда брат Шарль приходит к такому выводу, - это звучит довольно необычно на фоне того - "колониального" - времени, когда, сто лет назад, еще отнюдь не было всеобщей терпимости, граничащей с равнодушием.

Это отказ от силы (не обязательно - от насилия и принуждения, но от влияния, поощрения, от опоры на деньги и на превосходство цивилизации или культуры) - нетипичный для многих веков истории, с тех пор как Церковь заняла почетное место в христианском государстве. Но одновременно это - возврат к более древней традиции, возврат к Евангелию. (Хотя аналогия эта не совсем точна: первым христианам - выходцам из Палестины или, как ап. Павел, из провинции - нередко приходилось проповедовать среди тех жителей Римской империи, которые не сомневались в своем культурном превосходстве.)

Стремление подражать Христу, "назаретская духовность" брата Шарля - и "Христос за пазушкой" из рассказа Лескова (чудесная и тоже несколько двусмысленная характеристика духовности о. Кириака, которую рассказчик-архиерей распространяет и на Православие вообще) на вид довольно непохожи одно на другое. Но оба пути странным образом совпадают, сливаются, порождают один и тот же плод - молчаливое присутствие среди людей.

Можно по-разному интерпретировать это сходство, которое мне кажется удивительным. Самое простое объяснение состоит в том, что это один и тот же дух (или даже Дух) - Который дышит, где хочет, - даже и в литературных произведениях или на "безбожном" Западе.

Примечания:

Вернуться1 Лк 2:51-52, если не считать текстов про Рождество и детство, а также отрывка о паломничестиве 12-летнего Иисуса в Иерусалим.
Михаил ЗАВАЛОВ
"РУССКИЙ ЖУРНАЛ",6 марта 2005 г.
Категория: Разное | Добавил: Putnic (28.10.2007)
Просмотров: 1223 | Теги: православие, Шарль де Фуко, христианство, Михаил Завалов, католичество
Перевести

Лев Толстой

Избранные страницы

Facebook
Страница в Фейсбуке о новых взглядах в религии, реформах и новостях
Прогрессивная религия

Продвигайте также свою страницу

Моя сеть
ОСНОВНЫЕ САЙТЫ


Моя рассылка
Изучение религии в современном мире: Религиоведческий, социологический, культурно-исторический взгляд.

Ссылки
    Modern Church: Liberal faith in a changing world
Другие полезные ссылки см. в каталоге через меню сайта

Вход на сайт